— Да. — Слава Богу, подумала она. Три ребра Рэя превратились в сплошной кровоподтек, левая рука почти сместилась и мальчик чудом не откусил себе язык, не говоря уж о прочих порезах и синяках. Сейчас он отдыхал в палате дальше по коридору. Несколько ребят лишились зубов и порезались, но переломов не было — только у Пако Ле Гранде оказался перебит нос. — Могли кого-нибудь убить, — Джесси вытерла руки бумажным полотенцем, чувствуя между пальцами песчинки. — Вы этого добивались?
— Нет. Я пытался не дать промыть Рентгену мозги. — Коди осмотрел ободранные костяшки пальцев. — Начали Гремучки. А Щепы защищали свое.
— Мой сын в вашей банде не состоит.
— В клубе, — поправил Коди. — Все равно, Рентген живет на этом берегу. Значит, он один из нас.
— Клуб, банда — хоть чертом назови, все равно дерьмо. — Джесси скомкала бумагу и запихала в мусорную корзину. — И моего сына зовут не Рентген, а Рэй. Когда вы с Гремучими змеями прекратите разносить город в клочки?
— А при чем тут Щепы! Кто их просил наезжать на Рентгена и громить зал! И потом, — Коди махнул в сторону окна и черной пирамиды, — эта сука за две секунды наделала больше дел, чем мы можем натворить за два года.
Оспаривать этот факт Джесси не могла и хмыкнула, понимая, что здорово напустилась на парнишку. Она почти ничего не знала про Коди Локетта: только то, что ей рассказывал Том, а еще, что отец мальчика работает в пекарне. Она вспомнила, что однажды зашла за сладкими булочками и учуяла от Локетта-старшего запах спиртного.
— Черт, и здорова же она, — Коди прошел к окну. Теперь его тон был не таким грубым, в нем зазвучала нота благоговейного страха. На помойке Кейда еще горели несколько костров, в небо по спирали летели искры. Под самым куполом сияющей лиловой решетки над Инферно, загораживая луну, неподвижно зависло массивное темное облако дыма и пыли. До сих пор Коди не очень-то верил в НЛО и пришельцев, хотя Танк божился, будто, когда ему было девять лет, он видел в небе свет и так перепугался, что обделался. Жизнь в иных мирах всегда мало волновала его — она и в этом мире была достаточно тяжелой. Всякая ерунда насчет НЛО и инопланетян казалась слишком далекой, чтобы ею интересоваться, но теперь… что ж, это был совсем другой коленкор. — Как вы думаете, откуда она? — спросил Коди спокойным голосом.
— Не знаю. Уверена, что издалека.
— Ага, наверно. Только чего она села в Инферно? То есть… то, что в ней, могло приземлиться где угодно. Почему оно выбрало Инферно?
Джесси не отвечала, думая о Дифин и о том, где же девчушка (нет, поправила она себя, где же это существо). Она посмотрела в окно, на пирамиду, и в голову пришло одно-единственное слово: Кусака. Что бы это ни было такое, Дифин до смерти боялась его, да и Джесси чувствовала себя не слишком спокойно. Она сказала:
— Лучше позови-ка следующего.
— Ладно, — Коди оторвался от окна. У двери он приостановился. — Послушайте… как хотите, а мне жалко, что Рентгену досталось.
Она кивнула.
— Мне тоже, но он поправится. Похоже, он крепче, чем я думала. — Джесси осеклась и не поблагодарила Коди за помощь сыну, поскольку подробности были до сих пор не ясны, а она видела в Коди с Риком Хурадо инициаторов драки между бандами, которая могла закончиться смертоубийством. — Вероятно, тебе нужно что-то от головной боли, — сказала она. — Если попросишь миссис Сантос у первого стола, она даст тебе аспирина.
— Ага, спасибо. Эй, может, у меня на память о нынешней ночи останется небольшая железная дорога, а?
— Может быть, — согласилась Джесси, хотя знала, что шрам будет едва заметен. — Тут найдется кто-нибудь, кто отвезет тебя домой?
— Могу добраться на своих двоих. Хотя все равно мне надо забрать свой мотор. Спасибо, что заштопали.
— Постарайся не нарываться, ладно?
В голове у Коди завертелся остроумный ответ, но Джесси смотрела честными глазами, и он позволил себе скинуть развязность.
— Попробую, — сказал он и вышел из комнаты. В коридоре, также освещенном резким светом аварийных ламп, он велел зайти следующему пареньку, ждущему на скамье своей очереди. Угрюмо смотревший парень был из Гремучек, а нижняя губа выглядела так, словно побывала в мясорубке. Потом Коди пошел по коридору мимо двух рядов дверей. За одной подвывал полный муки мужской голос. В воздухе висел запах горелого мяса, и Коди не стал останавливаться. Вокруг, отбрасывая в полумраке длинные тени, сновали люди. Мимо торопливо прошла мексиканка, перед ее платья был сплошь залит кровью. В дверях, бормоча, тупо глядя перед собой неподвижными глазами, стоял мужчина на костылях, с солидной повязкой на пол-лица. Показался доктор Мак-Нил, он поддерживал седую женщину, с ее пропыленных волос свисали розовые бигуди. Синий халат, мертвенно-белое лицо и такие большие глаза, словно она только что сунула палец в розетку. Мак-Нил проводил ее в палату слева, и Коди не мог не заметить кровавые отпечатки босых ног на ковре.
