– Господа переселенцы, концепция поменялась.
Я объяснил, что готов взять на работу охотниками двенадцать парней, желательно – с опытом охоты в тайге или военных. А еще могу взять к себе женщин, сколько будут согласны, – чтобы потом продать их замуж.
Тут же нашлась истерическая особа из числа «политических», которая объявила меня работорговцем, который хочет их обмануть и захватить в сексуальное рабство.
Я согласился.
Да, я работорговец. Да, в рабство. Да, в сексуальное.
Кому не нравится – я не навязываюсь.
Но выбора у них нет. Даже если я довезу их до деревни и оставлю там на улице, совершенно свободными и независимыми, их тут же кто-нибудь захватит, а потом продаст. Ничего не изменится, только деньги получу не я, а кто-то другой.
Потом встала Оля и взяла объяснения с женщинами на себя. Просто отсела за другой столик, чтобы толпу не создавать, открыла со своего комма самые показательные объявления и новости из раздела русского сектора, и процитировала вслух. Авторитет ее словам придавала рукоять пистолета, которая торчала из кобуры рядом с левой грудью.
Я занялся кандидатами в охотники. Отбор осложнялся тем, что до отправления автобусов оставалось полчаса, за это время нужно было определиться, кого оставить.
Тут же ко мне обратилась группа уголовников, предложили взять их всех вместе, командой. Рассказали, что они все, как один, охотники. Послал их сразу же, как выяснил, что врут. Ни один не смог ответить, из чего делают кулемы, контрольным выстрелом был вопрос «Что делать при встрече с медведем?»
Чтобы не рисковать с набором людей, вызвал на свой комм Беляша, на комм Кати – майора Кречетова. К одному отправлял уголовников на собеседование, к другому – военных. Большинство уголовников сразу отсекал сам, потому что среди них людей с нужными мне навыками почти не было. За двадцать минут разговоров Беляш предложил взять двоих. Майор – четверых очень хотел взять, еще десяток – при необходимости. Я решил взять всех шестнадцать, пусть будут.
Оля договорилась с двенадцатью женщинами. Остальные побоялись нам верить или решили, что публичный дом – не так уж плохо, они на такую работу, собственно, и нанимались.
Истеричная особа заявила, что если бы я был хорошим человеком, то не стал бы продавать женщин. На вопрос «А кто их кормить и защищать будет, и за какие заслуги?» замолчала и глубоко задумалась. Потом несмело предложила отдать мне на растерзание свое тело. Оля от такого предложения стала неприлично ржать.
На весь этот бардак смотрела Катя: широко раскрытыми глазами, молча и радостно.
Во-первых, она просто радовалась жизни, вне зависимости от того, что происходит вокруг. В ее возрасте такое бывает часто.
А во-вторых – это же было ужасно интересно! Новые впечатления, новые люди, совсем не похожие на деревенских, и их так много. И какие-то важные дела прямо на глазах совершаются.
После отправления переселенцев у нас на руках оказалось двадцать девять новых подопечных:
Шестнадцать мужчин, из которых двенадцать я планировал послать на охоту, а четверых использовать для охраны и силовых операций.
Двенадцать девушек легкого поведения, готовых продаться замуж.
Истеричная особа по имени Инна. Она после всех размышлений и метаний осталась с нами и притихла. Или задумала какую-то пакость, или смирилась с тем, что следующие годы жизни проведет замужем. Внешность у нее была так себе: лет тридцати, высокая, почти стройная и довольно симпатичная, но с такой огромной задницей, что ее размер просто удивлял. Впрочем, мой опыт показывал, что на каждый овощ есть свой любитель. Особенно, если жрать нечего.
Я вызвал из деревни два грузовика. Из хозяйства Светланы один, второй – от Веры, с ее Степаном за рулем. Дал распоряжение, чтобы купили и прихватили с собой надувные матрацы – бросить на пол в кузове, чтобы сидеть удобнее и снизу не холодно. И еще чтобы взяли из дома полость из медвежьей шкуры – женщин прикрыть, чтобы не замерзли. На улице немного потеплело, но минус двадцать под ветром в открытом кузове – это похуже, чем тридцать в укрытии. Хотя тут ехать не долго, напрямик – полчаса, может чуть больше.
Подопечных выстроили в холле гостиницы, проверили одежду и снаряжение. Объяснили им, чтобы сидели в кузовах смирно, головы над бортами не подымали, особенно когда в деревню будем въезжать и по улицам ехать. Потому что если никто их не увидит, то и проблем не возникнет. А если увидят – тогда разное может случиться. Женщинам особо приказал волосы убрать под шапки и маски теплые на лица натянуть.
Грузовики прибыли, людей загрузили в кузова. Мальчиков и девочек отдельно. Заглянул, как расселись, как укрылись. Рюкзаки под спинами, матрацы снизу, у женщин еще и покрывало из шкуры медведя. Сидят, даже скорее лежат, тесно, смирно – одни головы из-под меха торчат.
Я со своими девушками во внедорожник загрузился, и поехали колонной. Впереди грузовики, сзади – мы.
