Потом Светлана ближе к ночи позвонила, рассказала подробности, которые из сплетен узнала и от жены старосты.
О перестрелке в деревне узнали не сразу.
Сначала просто заметили, что староста взял начальника охраны, свободную смену его людей, они сели в машины и уехали. Зачем, куда – никому не сказали. И исчезли.
Потом жены старосты начали волноваться. Стали искать, кто что знает. А в деревне никакой власти не осталось, кроме рядовых охранников, которые сами ничего не решают и толком не знают.
Отправили работника съездить на машине, посмотреть по дорогам. Тот сразу поехал в нужном направлении, потому что охранники на воротах видели, что в ту сторону отправлялись.
Работник нашел машины и трупы на месте боя. Сообщил, к нему старшая хозяйка и еще люди подъехали. Осмотрели все. Тела собрали, чтобы похоронить. Машины в деревню отогнали.
До деревенских на месте перестрелки уже успели побывать грузовики ФРЧ. Так как дорога была перегорожена, вызвали людей из охраны Базы, те приехали, трупы на обочину оттащили, машины в карманы затолкали, чтобы проезду не мешали. Так все и бросили, никому не сообщив. Тут ничего удивительного – они и раньше во время военных действий в таком же стиле дороги освобождали от препятствий. Понятно, что растаскивание трупов и машин часть следов уничтожило, и картину происшедшего разобрать после этого стало невозможно.
Жители деревни осмотрели место боя. Патологоанатомов в деревне не водилось, так что мало что поняли. Решили, что машины куда-то ехали, а на них кто-то напал. Часть людей убили сразу, часть раненых лежала на дороге, пока не умерла или не замерзла. Один в панике в лес убежал. Одет он был неподходяще для такого мороза: в синтетике, даже без рукавиц и маски. В лесу бежал по снегу выше колена, промочил ноги, долго прятался, потом сообразил, что замерзает – попытался выйти к дороге, но уже не смог: упал и замерз насмерть. Полсотни метров до дороги ему оставалось пройти, до машин, в которых можно отогреться – такая вот нелепая смерть.
Кто виновен – непонятно.
Завтра с утра приедут дружинники, назначат нового старосту.
Еще в разделе деревни Игольники прошла новость: «В лесу на охранников деревни напали бандиты. Ситуация под контролем, сохраняйте спокойствие». Дальше – список погибших и стандартное «Скорбим и помним».
Неплохо, в общем, все получилось.
Теперь подождать до утра, и если дружинники ничего против меня лично не предпримут – можно считать, что дело закрыто.
Ночью ко мне Катя пришла.
Оля от секса отказалась, заявила, что здесь для нее неподходящие условия: кровати узкие и стены тонкие; так что пусть Катя пользуется возможностью. Она воспользовалась.
Я был только рад – есть что-то увлекающее в ее неумелости и наивной открытости. И кожа у нее теплая, идеально ровная и упругая, приятно целовать и гладить.
Чего-то особенного я с девушкой не делал. Рано ей особенное пробовать. Просто обнимались, целовались, соединились.
Утром ничего нового не произошло.
В новостях о нас не писали.
С обысками в мои дома не приходили.
Моих хозяек обо мне не расспрашивали.
Звонить мне с вопросом «Где ты был вчера с десяти до одиннадцати?» – не пытались.
Все прошло спокойно, дружинники приехали в деревню, назначили нового старосту из числа старожилов, допросили вдову и сразу же уехали.
Завтрак в кафе базы прошел оживленно.
К нам подходили люди.
Многие переспрашивали, действительно ли правду говорят о местной жизни. После третьего такого вопроса я встал и громко всем присутствующим пересказал, очень кратко, что рассказывал вчера.
Мужчины интересовались, нет ли для них работы.
Некоторые женщины просили как-то спасти их от публичного дома и Замка. Кто-то – со слезами. Я думаю, они бы все на коленях просили, если бы у них не осталось в душе сомнений и надежды, что все не так плохо.
Все это было грустно и тяжело.
Потом я начал задумываться – а почему бы и не попытаться?
Мне люди нужны для охоты? Нужны. Где их нанимать? В деревне? Все толковые парни, кто там есть, как-то пристроены. Хорошего выбора работников я там не найду. А тут – целая толпа бесхозного персонала. Можно выбрать нужных людей первым. И есть надежда, что эти люди будут мне верны, потому что кроме меня у них тут никого нет.
Женщины? Можно взять тех, кто согласятся, сколько смогу увезти, а потом продать замуж. Все лучше, чем работать в борделе или попасть в турецкий гарем с перспективой рожать детей туркам. Вариант доставить их в Перекресток, чтобы они остались свободными и сами решали, как дальше жить, я всерьез не рассматривал. Там, как-никак, линия фронта, через нее грузовик, набитый дамами легкого поведения, не протащишь.
Как доставить людей до деревни? А Степана с грузовиком вызвать сюда. И других можно – у меня есть еще грузовики в хозяйствах Светланы и Юлии.
Главное в операции доставки – чтобы дружинники не узнали о женщинах, изъятых из партии переселенцев, раньше, чем я их успею продать на аукционе. А то приедут отбирать, войну устроят – оно мне надо?
После того, как я все это решил, я встал, хлопнул пару раз, чтобы привлечь внимание и произнес:
