Активно в первой четверти XX столетия Кувейт торговал с Басрой, Бахрейном, Бендер-Буширом, Бендер-Аббасом и Маскатом. В Бушире проживала небольшая по численности (10 семей), но очень влиятельная коммуна торговцев-кувейтцов. Вместе с общиной купцов из Эль-Хасы они, по сути, определяли состояние дел на местном рынке.
До открытия нефти и начала ее добычи главной финансовой артерией, питавшей жизнедеятельность Кувейта, являлась торговля. Торговцы контролировали жемчужный промысел, судостроение, морскую и караванную торговлю, давали ссуды правителям, оплачивали свадебные мероприятия членов правящего семейства, предоставляли работу экипажам судов, торговых, рыболовецких и жемчужных. С завозимых и вывозимых ими товаров взимались таможенные пошлины, а с судов, земельных участков и зданий, взятых в аренду, — портовые сборы и налоги, что составляло в то время большую часть поступлений в казну правителей. Иными словами, влияние торговцев на правящее семейство Сабахов, равно как и на большую часть населения шейхства, было громадным. Игнорировать мнение торговцев и не советоваться с ними правитель позволить себе не мог.
Практически до середины XX столетия торговцы Кувейта играли важную роль во всех сферах жизнедеятельности щейхства, выступали своего рода «локомотивом» развития Кувейта. В начале XX века в Кувейте, согласно сведениям, приводимым Дж. Лоримером, насчитывалось 14 крупных торговых семейств. Десять из них принадлежали к арабам-суннитам, два — к персам-шиитам, и два других — к евреям. Персы владели продуктовыми и ковровыми лавками. Евреи держали в своих руках ткацкие и ювелирные мастерские. Самые знатные кувейтские торговые семьи — ал-Ганим, ал-Сакр, аш-Шамлан, вовлеченные в морскую торговлю, — являлись потомками тех первых арабов, которые, сложившись в Неджде (Наджде) в племя
В отличие от других шейхств Прибрежной Аравии, в Кувейте до 1950-х годов торговцев-индусов не было, хотя основная часть товаров поступала именно из Индии. Правители Кувейта опасались, что, разрешив им коммерческую деятельность в стране, те потеснили бы на рынке местных торговцев, что, в свою очередь, могло обернуться для самих правителей обострением отношений с местной торговой элитой. Допустить же этого никто из эмиров Кувейта не мог, так как торговцы-кувейтцы всегда приходили им на помощь, когда те в ней нуждались. В 1868 г., к примеру, в Кувейте случился страшный голод. В хрониках Кувейта он фигурирует как «год мора» (
В начале XX столетия элиту кувейтского общества составляли потомки 30 семейно-родовых кланов племени
Проживало в Кувейте и много потомственных торговых семейств, перебравшихся в удел Сабахов из Басры, таких как Хуссайн ал-Руми, к примеру, ал-Бахр и ал-Хамад. Толчком к первой миграции торговцев из Басры стал захват города персами (1776)[847].
Громко заявил о себе в Кувейте клан ал-Сакр, сколотивший состояние на судостроении и морской торговле. Именно он открыл, к слову, первую в Кувейте публичную библиотеку («Эль-Аглиййа»). В 1950 г., вместе с пятью другими семействами, инициировал создание Кувейтского национального банка. Объединившись с семействами ал-Ганим, ал-Бадр, ал-Китами, ал-Сайф и ал-Шамлан, торговый клан ал-Сакр выступил с требованием (во время нахождения у власти шейха Ахмада ал-Джабира, правившего в 1921–1950 гг.) о формировании консультативного совета, совещательного органа при эмире.
Отношения правителей Кувейта с торговцами-шиитами, мигрировавшими в свое время из Ирана, и их потомками были и остаются подчеркнуто вежливыми. Мурад Бехбехани, к примеру, являлся одним из ближайших друзей-советников шейха Джабира ал-Ахмада Аль Сабаха (правил 1977–2006). Это семейство — одно из самых состоятельных в Кувейте. Находится в родственных связях с торговым кланом ал-Марафи. Разбогатели в 1930-е годы, занявшись доставкой покойников-шиитов из Ирана в Ирак — для захоронения в Кербеле, Святом месте мусульман-шиитов.
