К 1830-м годам Мухаммара (заложили ее в 1794 г.) превратилась в один из коммерческих центров края. Переориентации грузопотока с Басры на Мухаммару, так же, как и на Кувейт, способствовало несколько факторов и обстоятельств. Во-первых, эпидемии чумы и холеры, накатывавшие, то и дело, на Басру. Во-вторых, резкое ухудшение в 1834 г. торгового климата и ситуации в целом в Басре вследствие событий, связанных с упомянутым выше решением султана о смене генерал-губернатора Багдада, спровоцировавшим недовольство арабских племен и осаду ими Басры.
Восстановлению роли и места Басры в торговле края способствовало бы, по мнению Али Рида-паши, «устранение конкурента Басры на Шатт-эль-Арабе», то есть Мухаммары. Самым быстрым и эффективным средством для этого он счел захват Мухаммары. Начав кампанию, сразу же отрезал Мухаммару от шедших к ней торговых путей, и плотно осадил город с суши (1837).
Для блокады Мухаммары с моря турки крайне нуждались в кувейтском флоте. Али Рида-паша обратился с соответствующей просьбой к эмиру Кувейта. Тот отреагировал на нее положительно. И это понятно. Устранение соперника в дележе торговли с Басрой в северной части Персидского залива, — а Мухаммару в то время контролировал, ко всему прочему, давний неприятель Кувейта, шейх племени
Мухаммару захватили. Город, как гласят хроники, не пощадили. Причалы разрушили, складские помещния сожгли. Шейх Самир, что интересно, верховный вождь
Сказания племен Кувейта повествуют о шейхе Джабире I как о человеке долга и чести, правителе благородном, великодушном и щедром[216].
Эмиров Кувейта из правящего семейства Аль Сабах, рассказывают арабские историки, отличали щедрость и гостеприимство, благородство и мужество. Все их помыслы сводились к тому, чтобы содействовать росту и процветанию Кувейта. Действуя трезво и осмотрительно, но в то же время решительно, когда требовалось, «тишину и порядок в своем уделе они удерживали крепко». Отстаивали, как могли, права и интересы местного торгового сообщества. Так, прослышав о слишком просроченных, и крупных к тому же, долгах одного из родов влиятельного в Южной Месопотамии племенного союза
Полковник Льюис Пелли, политический резидент Англии в Персидском заливе, так описывает в своих записках шейха Сабаха II: «крепкий здоровый старик», лет 80-ти, грубоватый в манерах, но необыкновенно «добрый сердцем». Численность населения Эль-Кувейта, одноименной столицы шейхства, отмечает Л. Пелли, отстроенной на песчанном мысе, составляла в его время 15 тыс. человек[218].
Повествуя о системе правления в Кувейте, полковник Л. Пелли именует ее «патриархальной». И поясняет, что судебными вопросами в уделе Сабахав ведал
Упоминает Л. Пелли и об одной хорошо запомнившейся ему беседе с эмиром, во время которой тот поделился с ним рассказом о предсмертном наказе-наставлении своего отца. Когда тот уже совсем не выходил из дома, то позвал его однажды к себе вечером и сказал: «Скоро я умру. Разбогатеть мне не посчастливилось. Ни денег, ни золота оставить тебе не смогу. Прожив на этом свете довольно долго, обрел я много верных друзей. Вот их-то тебе и оставлю. Ухватись за них, и смело шагай с ними по жизни».
В то время как многие шейхства в Аравии усыхали, продолжал он, слабели и распадались из-за чинимых в них несправедливостей и недостойного правления, наше, напротив, мужало, росло и крепло. Не забывай и ты о высоко чтимых в Кувейте понятиях чести и справедливости, и твердо держись проверенных временем правил предков. Помни, что до тех пор, пока люди будут тебя уважать и верить данному тобой слову, в уделе твоем будут царить тишина и порядок, и будет оно расти и крепнуть[219].
