Дарроу все еще был крупным и сильным, несмотря на годы, с гривой и бородой, которые когда-то были золотисто-светлыми, но теперь побелели. Богатый бархат и шелк его камзола и мантии не могли скрыть тело воина, хотя именно его глаза, львиного цвета, обрамленные веерообразными морщинами, привлекли внимание Хакона. Они смотрели на него и Орека сверху вниз с вежливой проницательностью, и Хакон расправил плечи, зная, что его уже оценивают. Вероятно, так было с тех пор, как они вошли в помещение.
— Орек, рад тебя видеть. Что ты мне принес? — голос лорда был громким, но не раскатистым, и уверенным — он отчетливо звучал в ушах Хакона, когда он напряженно стоял, ожидая приговора.
— Лорд Меррик, не так давно Эйслинн сказала нам, что замку нужен новый кузнец, — большая зеленая рука Орека опустилась Хакону на плечо. — Я привел тебе кузнеца. Это Хакон Зеленый Кулак, недавно прибывший из Калдебрака.
Хакон склонил голову.
— Милорд Дарроу, для меня большая честь быть здесь.
Брови Дарроу изогнулись.
— Ты уже говоришь по-эйреански.
— По большей части. Мне еще многому предстоит научиться.
— Ты пришел сюда один?
— Да, милорд. На работу.
— В Калдебраке не нужны кузнецы?
— В Калдебраке и так слишком много кузнецов, — вот почему гора была в основном выдолблена давным-давно, клан Зеленого Кулака был слишком трудолюбив. Юнлинги учились отливать оружие раньше, чем пользоваться им.
Дарроу добродушно ухмыльнулся.
— С трудом могу себе представить. Кажется, нам всегда нужен кузнец, — наклонившись вперед, он уперся локтями в колени и еще раз пристально посмотрел на Хакона.
Со своей стороны, Хакон держался очень тихо, напоминая себе, что он был чистым после путешествия и надел свою лучшую одежду. Плечи его куртки были отделаны сталью, нарукавные повязки были отлиты так, чтобы подходить только к его предплечьям, а пояс был сделан из восьмипрядной серебряной тесьмы. Его плечи были широкими, руки толстыми от работы, которой он занимался всю жизнь. Он был мужчиной в расцвете сил, готовым проявить себя.
— У тебя есть опыт работы в кузнице?
— Мой клан растит детенышей для работы с огнем. Я работаю с железом с детства.
— Ты можешь делать все повседневные ковки? Гвозди, подковы и тому подобное?
— Да, милорд. Запросто.
— Но захочешь ли ты заниматься этим? Боюсь, не каждая предложенная работа будет захватывающей. Мы чаще используем подковы, чем мечи.
— Если это нужно сделать, я сделаю, милорд, — и, поскольку Орек сказал, что Дарроу был другом и проявил хорошее чувство юмора, Хакон осмелился добавить: — И, по правде говоря, я предпочитаю делать топоры, а не мечи.
Это вызвало у мужчины улыбку в бороду. Откинувшись на спинку стула, Дарроу усмехнулся:
— Хороший топор далеко продвинет тебя в этом мире, — он кивнул и посмотрел на Орека. — Ты за него поручишься?
— Конечно, милорд.
— Очень хорошо, — поднявшись со своего места, Дарроу спустился по трем пологим ступенькам и протянул Хакону руку. — Добро пожаловать в замок Дундуран, Хакон Зеленый Кулак.
Грудь Хакона сжалась от изумления, он взял руку лорда и пожал ее по-человечески. Рукопожатие лорда было крепким, и Хакон ответил на него, гордость заставила его выпрямиться.
Все, на что он надеялся, все, чего он хотел, происходило. Он едва мог дышать, опасаясь, что все исчезнет быстрее, чем вспугнутый олень на охоте.
— Я не подведу вас, милорд.
Дарроу похлопал его по плечу.
— Подожди, пока не встретишь нашего главного кузнеца Фергаса, прежде чем давать слишком много обещаний, — засмеялся он.
Когда Дарроу повернулся, чтобы пожать руку Ореку, тот сказал:
— Есть еще желающие получить аудиенцию, когда у вас будет время, милорд.
— Слух, конечно, распространился, — сказал Дарроу. — Я рад этому. Но в следующий раз, когда ты придешь, тебе понадобится Эйслинн. Я назначаю ее ответственной за это — она будет присматривать за всем и решать, что можно сделать, — и, наклонившись, он заговорщицки сказал: — Уверен, что она и Сорча разберутся со всем за полдня.
— Без сомнения, — согласился Орек, и в его взгляде появилась нежность при упоминании своей пары.
Разговор зашел о Сорче и о том, что скоро прибудет последняя партия лошадей, которых она тренировала, но Хакон слушал вполуха. Его внимание привлекли мощные арки и широкий пролет большого зала. Чудо инженерной мысли и мастерство исполнения.
Именно с этой горы камней должен был начаться его путь, и он наслаждался мыслью оставить свой след в таком великолепном месте.
Ему дали шанс. Теперь он был полон решимости устроить свою жизнь здесь, используя силу своей руки и глубину своего мастерства. Жизнь, о которой он мечтал, только началась.
4

Эйслинн спешила по коридору, раздосадованная тем, что опоздала на заседание летнего совета, но в то же время с ужасом думая о том, что ей вообще придется на нем присутствовать. С тех пор как прибыли все вассалы и йомены, Эйслинн не знала ни минуты покоя.
