Кузнец полностью

Так было до тех пор, пока ее подруга Сорча не вернулась после тяжелого испытания, выйдя замуж за полуорка из диких земель юга. Орек был милым и делал ее подругу безумно счастливой. Его присутствие и союз с Сорчей открыли возможность принять обратно больше иных людей, чему ее отец стремился способствовать.

— Наличие прочных связей с другими может только укрепить владения, — так он считал.

У нее уже были идеи о том, где иные люди могли бы поселиться, несколько избранных мест недалеко от различных городов и деревень за пределами Дундурана. Ее отец счел разумным для них обосноваться поблизости, но не непосредственно на территории существующих деревень: они не могли заставить своих подданых немедленно принять новоприбывших. Тем не менее, если верить слухам из таверн, мантикоры, например, уже были довольно популярны.

Количество иных людей, прибывающих в Дарроуленд, начало расти, и Эйслинн была взволнована открывающимися перспективами. В ближайшее время ей нужно будет съездить в поместье Брэдей, чтобы Орек представил ее всем вновь прибывшим.

Другие ее обязанности были гораздо менее… приятными. Или совсем неприятными, а именно, встречать гостей и организовывать банкеты. Всегда находился какой-нибудь лорденок или магистрат, ожидающий, что его развлекут и с ним поболтают. Это был своего рода обмен мнениями, в котором Эйслинн всегда чувствовала себя на шаг позади. Она не совсем понимала легкость, с которой некоторые без приглашения врывались в чужие дома и ожидали, что все остановится ради них. Отвратительно.

— Простите меня, милорд, но, возможно, мы все почувствуем себя увереннее в вашем решении, если ваша наследница окажет любезность и уделит внимание нам, а не рисованию.

Перо Эйслинн замерло, как и весь разговор. Она подняла глаза и обнаружила, что все уставились на нее со смешанным выражением лиц. Потребовалась практика, но теперь она была довольно хороша в определении эмоций, и помогло то, что большинство из тех, что в настоящее время были направлены на нее, были похожи — общее раздражение.

— Я еще даже ничего не сказала, — проворчала она себе под нос.

Говоривший мужчина, барон Морро, величественно восседал за столом напротив нее, его борода подергивалась. От пристальных взглядов и внезапной тишины ей захотелось вжаться в кресло, но Эйслинн держалась прямо и встречала каждый пристальный взгляд.

— Никогда не отводи взгляд первой, — наставляла ее мать, — тебе не нужно быть воинственной или грубой, но и не дрогни.

Эйслинн считала вдохи, прислушиваясь к совету матери. Рядом с ней ее отец наклонился вперед, сложив руки на полированную поверхность стола.

— Если вам нужны мои заверения, барон Морро, будьте уверены, что моя дочь внимательно слушает и уловила каждое слово.

Морро фыркнул из-под своей впечатляющей бороды, чересчур длинные усы подергивались под носом. Эйслинн отвела взгляд, прежде чем зациклилась на неровном срезе волос у его губ.

Ее отец жестом попросил ее говорить.

— Я не рисую, — объяснила Эйслинн, — я набрасываю планы нового моста, который мы намерены построить вверх по реке вместо существующего, чтобы разгрузить и расширить промышленную часть Дундурана. Занимать руки работой помогает мне слушать.

Она посмотрела на отца, который кивнул ей, чтобы она продолжала.

— Что касается ваших жалоб, к сожалению, взносы растут, но это не дело рук моего отца. Корона ввела более высокие сборы со всех сеньоров, а это, в свою очередь, касается всех землевладельцев. Ставка моего отца самая низкая в регионе. Мы идем на уступки в Дундуране, чтобы облегчить бремя для вас и ваших людей. Если мы запросим еще меньше, то не выполним королевские требования, и отец рискует впасть в немилость. Король Мариус уже присматривает своим родственникам владения подальше от Глеанны. Если он увидит такую возможность, есть все шансы, что король заменит моего отца кузеном из Пирросси, который стребует с вас максимум или даже больше. Так что нет, барон Морро, нам эти поборы тоже не в радость, но пока корона не изменит курс, всем придется терпеть.

Эйслинн втянула воздух, слегка запыхавшись, и попыталась не дать щекам покраснеть. Судьба, она пыталась быть лучше в этом вопросе. Быть более краткой.

Ее отец кивнул.

— Вот и все.

После тяжелой паузы собрание продолжилось, когда Морро решил не настаивать на этом вопросе. Тон вассалов понизился теперь, когда было заявлено очевидное.

Эйслинн снова взялась за перо, но идеи приходили не так быстро из-за смущения, сковывающего грудь. Она подавила желание по-настоящему рисовать каракули.

Когда заседание закрылось, она встала вместе со своим отцом, чтобы поклониться и поблагодарить совет за созыв. Все пожали друг другу руки, обменялись любезностями, и вассалы ушли в том настроении, которое Эйслинн сочла приличным, учитывая тон встречи, когда она прибыла.