Кузнец полностью

День пролетел быстрее, чем она могла предположить. Оставшись наедине с книгой, она позволила разуму блуждать и играть, и черновики свободно перелистывали страницы ее блокнота. К тому времени, как наступила ночь, ее сердце было полно, а дух удовлетворен. Это не было пустой тратой дня, как она опасалась, и время, потраченное на то, чтобы посидеть спокойно и заняться чем-то, что ей нравилось, подпитывало ее так, как она, к сожалению, часто считала само собой разумеющимся.

Тем не менее, к тому времени, когда вечер последовал за Хаконом с ужином, она была более чем готова отложить книгу.

Они разделили поднос с едой, который Хакон принес с кухни. Готовая съесть все, что он не захочет, Эйслинн была удивлена, обнаружив, что все это было одним из ее любимых блюд.

— Разве ты не предпочитаешь больше мяса? — спросила она.

— Да, но я ем не один.

Он не хотел слышать ни ее протестов, ни того, чтобы снова уйти, чтобы найти себе что-то еще. Он съел только то, чего не съела она, прикончив супницу с гороховым супом, ломоть хлеба и блюдо с пряными морковью и свеклой.

Она счастливо слушала, как он рассказывал ей о своем дне, прогоняя искавших ее служанок, пока они с Фергасом готовили крупный заказ капитана Аодана на новые наконечники копий. У Бренны, без сомнения, были свои подозрения, но улаживание их может подождать до завтра.

Когда они поужинали, Хакон взял гребень и расчесал ей волосы. Эйслинн сидела неподвижно, слишком пораженная, чтобы как-то участвовать в разговоре. Только Фиа и иногда Бренна расчесывали ей волосы по вечерам. То, что это делал мужчина, то, как это делал Хакон, было… божественно.

Ее веки закрылись, и она впитывала заботу и комфорт. Гребень приятно царапал кожу головы. Она впала во что-то вроде транса, слушая глубокий баритон, окруженная его теплом и ароматом. Расслабилась, почти лишилась чувств, когда услышала, как он кладет гребень. Его губы пощекотали ей ухо, и пламя пробежало по ее телу, когда он прошептал:

— Ты готова?

Не открывая глаз, Эйслинн откинулась на него, ее голова упала ему на плечо. Она протянула руку назад, чтобы зарыться пальцами в его волосы.

Эйслинн замурлыкала от удовольствия.

— И что мой похититель намерен со мной сделать?

— Все, что захочет. — Горячие поцелуи прошлись по изгибу ее шеи до плеча. — Не каждый день в его объятиях оказывается прекрасная леди.

Руки обхватили ее предплечья, и он начал спускать рукава с ее плеч.

— Первое, чего я хочу, это чтобы ты была обнаженной.

Рубашка распахнулась, подставляя ее груди ожидающим, жадным рукам. Он наполнил ими ладони, поглаживая мягкую плоть и дразня мозолистыми подушечками больших пальцев соски.

Эйслинн выгнулась навстречу, ее хватка в его волосах усилилась.

— А второе? — спросила она, затаив дыхание.

— Второе. — Без предупреждения он развернул ее лицом к себе и, взяв в охапку рубашку, потянул вниз, пока та не оказалась у ее ног. — Я хочу трахать тебя всю ночь напролет.

Эйслинн подавилась вздохом, затрепетав от восторга, когда ее подхватили за талию и посадили обратно на кровать. Она запрыгала среди одеял, сдерживая хихиканье.

У нее перехватило дыхание, когда он резко стянул через голову тунику и принялся расшнуровывать брюки. Не отводя от нее взгляда, он сбросил одежду в сторону. В его взгляде застыла напряженность — он наблюдал за тем, как она смотрит на него, пока он взял член в руку и провел по нему раз, другой.

Она содрогнулась от вожделения, приветственно раздвинув ноги.

— Ты намерен наконец выполнить свои многочисленные обещания?

— Конечно, — пророкотал он.

Эйслинн почти задрожала, увидев, как по-звериному он приближается к ней. Его мощь, сила, нависшая над ней, вызвала в ней порочный трепет, от которого влагалище сжалось от желания. Волею судеб он был ей очень нужен. Больше, чем прошлой ночью.

Она подозревала, что завтра он будет нужен ей еще больше.

Он навис над ней и на мгновение держал ее в восхитительном напряжении, горячим взглядом пожирая с головы до ног. Наконец, его руки поднялись и обхватили ее колени. Он раздвинул их еще шире, открывая для себя, и она вздрогнула от прохладного воздуха, прошелестевшего по мокрому влагалищу.

Неторопливыми движениями он встал на колени и приник ртом именно к тому месту, где она нуждалась в нем. Эйслинн наблюдала за происходящим, затаив дыхание, не уверенная, сможет ли вынести ощущение его горячего рта и дразнящего языка там или сможет ли пережить еще одно мгновение без этого.

Удерживая ее взгляд в плену, он раздвинул ее пальцами и лизнул кончиком языка. Почти приподнявшись на кровати, Эйслинн увидела звезды, ее тело задрожало, когда его рот начал двигаться. Его губы покусывали и дразнили, язык последовал за ними, чтобы успокоить.

Он уделял внимание всему, кроме ее клитора, пробуя на вкус и посасывая, пока она не заскулила и не запульсировала. Запустив пальцы в его волосы, она попыталась притянуть его ближе, туда, где он был ей нужен, но он только улыбнулся в ее гладкую плоть и покрыл ленивыми поцелуями внутреннюю поверхность бедер.