— А у тебя лучше есть? — раздраженно спросил парень, пользуясь возможностью отдышаться.
Да пошел он, король Луи! Отдам этому!
— Есть. Так что, если хочешь еще передохнуть — заходи, посмотришь.
Рыцарь глядел на меня странно, но молчал. Парень пожал плечами,
— Давай посмотрим, Делье. Я правда устал.
— Как скажете, господин. — слегка поджал губы старик.
Я вынес сверток ко входу, где парень не дожидаясь приглашения сел. Хамоват ты, паренёк.
— Вот такой, как мне кажется, подошел бы больше.
— Такой прутик?! — не удержался рыцарь. — Ты ювелир что-ли, кузнец?!
Парень уставился на витую защиту, запаянную в экюссон и осторожно взялся за рукоять. Длинновата для него — но совсем чуть-чуть.
— Этим мечом не следует рубить, как топором, но…
Парень взмахнул “спатой” — мой вариант скъявоны, “славянского меча” было трудно как-то классифицировать.
— Он легкий!
— И переломится от любого удара! — продолжал бурчать Делье.
— Давай попробуем. — предложил я. — Я рубану по твоему мечу, а ты мне, если не сломается мой, полторы цены заплатишь?
— А давай-ка я рубану?!
— Я хочу попробовать! — заявил парень, не выпуская клинок из рук.
Рыцарь только очи горе возвел.
— Этот меч легче твоего. — сказал я парню по дороге назад на двор. — Он гибок, но не жесток. Постарайся не встречать клинок противника в упор, а отклонять, продолжая движение скольжением по чужому клинку. Обопрись на чужой меч и сможешь рубануть, проскальзывая сбоку. Тебе удобно колоть и…
Парень уставился на меня, как на идиота.
— Не прими за неуважение, господин. Ты этот меч впервые видишь — а я его сделал. Дело твое, но я-то его лучше знаю. Двигайся быстрее вслед за ним — меч тебе поможет.
— К бою! — сказал парень, и я отошел.
Конечно, вышло у парня не особенно. Но совету он внял.
— Ха! — на предплечье старика появилась полоса распоротой ткани
— М-да. — ехидненько заметил я от зрителей. — Храбрый воин, благородный Делье, по-моему у тебя зарубки на мече? А прутик почему-то не сломался?
— Сколько?! — спросил парень, даже не отдышавшись. — Сколько ты хочешь за неё, кузнец?!
— Подарок. — махнул я рукой. — Тебе он нужен.
— А кому ты её делал? — парень гладил клинок как девчонку и был, кажется, готов целовать.
— Королю Луи… Но, думаю, он меня казнит при первой же возможности, так что забирай.
— Казнит?! — вытаращился на меня парень. — Ты украл королевский кубок? Убил графа? Или назвался рыцарем? Или что ты еще мог такого сотворить?!
— Ничего из перечисленного. Но греха моего хватит — какая разница, как он это назовет?
— Ты не будешь казнен. — парень поднял клинок и поймал солнечный луч. — Такова Наша воля. Или ты не согласен?
ТВОЮ МАТЬ!!! Вот оно — я его раньше видел!
— Вашему Величеству, — я стоял опустив руки. — Наверняка сообщили обо мне. Так что лучше я умру стоя.
Луи уставился на меня глазами по монете.
— Ты… ТОТ кузнец. Но… Нет. — выпрямился он снова. — Слово короля сказано. Мы даруем тебе жизнь кузнец. Скажи — вдруг жадно спросил он. Мучивший его вопрос пересилил и гнев, и стыд и все на свете. — она ведь красивая? Да?
Я не стал уточнять, о чем именно и почему он спрашивает. И так понятна суть вопроса.
— Она вода и солнечный луч. Она — дыхание. Красиво ли собственное дыхание? Это же жизнь. Вкусна ли вода, если ты жаждешь? Понятия не имею. Да. Это очень заметно, когда ее лишаешься.
— Что мне… как мне себя вести. Каким мне быть?! — он почти взвыл. Да. Круто устроена жизнь короля, если такой вопрос задаем сопернику. Хотя — уже нет.
— Помыться. — сказал я. — И желательно мыться хотя-бы раз в неделю. От этого не болеют, если вода чистая. Лучше теплой — оно приятнее. При этом её не стоит пить. А в остальном — не знаю. Это не шутка, и не издёвка, Ваше Величество.
Он посмотрел на меня, резко показал офигевающему Делье на выход и ушел, сжимая свой новый меч.
— Почтенный кузнец…
Я внимательно слушал, стараясь держать себя в руках. Не надо себя обманывать — сейчас королевством правит не тоскливый хорошенький мальчик Луи под номером семь. И не его папаня, который, помнится мне, уже давно тяжко болен. Им правит именно этот неброско одетый священник. Настоятель Сен-Дени. Аббат Сугерий.
— Как ты, возможно, знаешь, волею Господа дозволено мне приложить в меру слабых сил своих приложить старания к благоденствию Дома Господнего Сен-Дени.
Аббат сделал паузу, но я на это не попался.
— Знаешь ли ты об этом?
— Мне известно это, святой отец.
— Знающие люди рассказали мне о твоем удивительном таланте работы с железом, медью и бронзами. А тако же и во всяком ином тонком искусстве.
На этот раз он посмотрел на меня с ожиданием.
— Они переоценивают меня, святой отец.
— Твой клинок удивил двор. И весьма многое изменил в Его Величестве. Такое искусство нельзя переоценить.
— Я глубоко благодарен за эту лестную характеристику.
— И долго ты, сын мой, можешь отвечать мне, ничего не отвечая?
— Сколько будет угодно Вам, преподобный, спрашивать меня…
— … недостойного?..
— Как вам будет угодно.
— Вот как. Не желаешь ли исповедаться, сын мой?
— Простите, святой отец, ибо я согрешил.
Взгляд аббата был мягок… как рысья лапа.
