Кузнец. Золотая Орлица полностью

— И ты тоже тут держись с нами. Есть мнение… что так нам всем будет лучше.

— Благодарствую. — поклонился я.

— Знаешь, Кузнец, — буркнул он, разворачивая коня. — С точки зрения ума — лучше бы ты там был.

— С точки зрения ума. — не удержался я. — Лучше было бы нам обоим тут отсутствовать. Но я тут — точно не по уму…

На том и разошлись.

— А вы что скажете?.. — Луи буквально проглотил слово “господа”. Да, неприятный момент — я-то не дворянин. Мы переглянулись с де Брийе. Он мрачно кивнул мне.

— Ваше Величество, Ваше Величество — поклонился я. — Как верноподданый могу только умолять вас высылать вперед дозор, перед проходом узостей высылать на стороны дозоры, планировать проход ущелий на светлое время суток…

Граф Мерье буквально почернел от злости.

— Всякий смерд будет мне указывать!

— Я фригольдер, Ваше Сиятельство. И я не указываю вам — на что никакого права не имею, я обращаюсь к Их Величествам с нижайшей просьбой позаботиться о своей безопасности.

… раз уж ты, придурок, не соображаешь ничего.

— И к сему просил бы сзади держать отряд для прикрытия и помощи в случае нападения. Буде же Ваши Величества изволят ехать вне портшеза, в сложных местностях доспех или кольчуга были бы лишь свидетельством несгибаемой воли к достижению цели пути. Также я должен спросить, во время допроса нападавших узнано ли — есть в окрестностях лагерь и взглянуть…

— Живых не оставили.

Я посмотрел на графа.

— Осмелюсь угадать, Ваше Сиятельство, и разведку на поиски лагеря не послали?

— Лагеря?!

— Он не местный. — тактично заметил идиоту де Брийе. — А значит либо в окрестных деревнях будет очень заметен их постой, либо есть лесной лагерь, в часе пути максимум. Я считаю…

— Всякие тут будут мне указывать!..

— В любой момент готов с любым оружием выяснить, кто тут “всякий”. — негромко сказал старик. — И Вам это объяснить. В любой момент.

Если кто-то примет ставки, я ставлю десятку серебром на Де Брийе.

— Сделай то, чего не бывало. Да такое, чтоб город ахнул. Тогда мы и примем тебя в цех. Или дальше делай своим жукам-короедам зубы…

Подмастерья заржали. Сказано было хамски.

— Ты сказал.

Я развернулся и ушел. Сделай кузнечную работу, не имея права делать кузнечную работу, но чтобы все ахнули. Жан-Шутник.

Я пришел в мастерскую и сел у входа.

— Мастер? — он знает, что официально я на это звание права не имею.

— Иди отдыхай, Николя. На сегодня все, приходи завтра.

— Ты это… не грусти, в общем. Все ж знают, что Шутник — первая сволота на кузнечной стороне. А мебельщики да плотники, они ж за тебя горой. Ежели чего…

— Иди, политик ты мой доморощенный — улыбнулся я на это наивное утешение. — Иди, мне подумать надо.

“Мне кажется, Иван, что твоя грусть как-то непропорциональна случившемуся?”

Я сидел и смотрел на угасающий горн.

“Ну да. Непропорциональна… просто как-то накопилось. Знаешь, что тяжелее всего?”

“Что?”

“Не нужно задавать вопрос: чем я плох? Всем.”

“Ну так и не задавай его…”

Я покачал мехи и машинально подкинул угля. И еще покачал…

“Когда легкий стук по крыше…”

Руки машинально заработали в ритме песенки. А что?

“Готовит бусы ловко-ловко, ну просто шик-шик…”

Я кинул три прута в горн и, пока они грелись, поставил вальцы. Ахнули — это можно.

К утру заготовки были сделаны и я, поставив оправку, начал делать лепестки и листья.

“И вот опять приходит полночь, я слышу звук-стук…”

Молоток зазвенел в том же ритме. И с каждым ударом мне становилось легче.

“… с утра всех соседей будит цок-цок..”

Для пущей бодрости я подкинул молот — и поймал за спиной, а потом взял бортик гранью молота, с левой руки. Руки-то помнят!

— Анри, ты что ж сегодня и не спал?.. — сосед осекся. Я как раз положил на наковальню первично собранное “соцветие”.

Через час рядом с кузней уже стояло человек двадцать. Я начал паять. К полудню и управился.

“Из пепла он плетет салфетки…”

— Что, Жан-Шутник, кузнецкая старшина — удивил я город Париж, а? — спросил я не оборачиваясь и не поднимая голову. Тут он, сволочь, где ж ему еще быть — Не подкову, не нож, не меч. Не доспех и не замок. Но сковал.

Я встал и посмотрел в толпу (надо же, человек сто собралось), продолжая очищать листья от окалины. Листья розы — цветка, которого тут еще лет триста не будет. Шутник стоял в первом ряду и молчал. Купоросу бы мне найти, тогда цветочек поинтереснее станет…

— Мастер Анри, — спросил дрожащий девичий голос из толпы. — А кому этот цветок?

— Да никому — пожал я плечами. — Кому хотел бы… он не нужен. Просто так. Примешь, красавица, в знак признательности за вопрос? Только учти, он тяжелый… И проржавеет, если не следить.

Не взяла.

Лопата упала на землю.

— Подними. — тихо попросил я.