Чтобы наше интервью было не очень затяжным, Г. И. Носов предложил мне "набросать вопросики".
После разговора с П. Е. Бояршиновым мне нетрудно было это сделать. Носов выслушал мои вопросы весьма внимательно и даже настороженно и сказал:
– Вопросы поставлены точно. Мы уже начали варить броневую сталь дуплекс-процессом. Этот процесс очень медленный, и таким образом мы рискуем потерять значительную часть нашей производительности. Слишком большой урон понесем. Есть ли, однако, другой путь?
Он задумался и, мне показалось, заколебался – сказать или не сказать – и все же сказал:
– Мы намерены отказаться от канонизированной технологии производства броневой стали, попытаемся получить такую сталь в большегрузных мартенах прямым путем.
– Против нас, – продолжал он, – вся практика, весь мировой опыт, вся наука. Нарком командировал к нам из Златоуста одного из старейших специалистов по [298] качественным сталям – Петра Егоровича Бояршинова. Это очень знающий человек. Он живой носитель традиций, заложенных основоположником науки о качественных сталях П. П. Аносовым. Бояршинов вчера к нам прибыл самолетом. Я уже имел с ним беседу, и, признаться, предлагаемый им путь нас не увлекает. Когда ему сказали, что мы проводим плавку в 185-т печи, он засомневался в качестве металла. Но мы уверены, что плавки получатся хорошие, и вообще нас никогда не сковывают традиции. Мы ищем новые пути.
Меня дернуло сказать, что мы прилетели с Бояршиновым на одном самолете. Григорий Иванович улыбнулся:
– А я-то подумал: откуда у журналиста такая эрудиция? Мы предоставим Петру Егоровичу Бояршинову печки в ремонтно-механическом цехе. Однако на этом остановиться не можем и не вправе долго ждать: страна нам этого не простит. – Он помолчал и продолжал: – Наш нарком Иван Федорович Тевосян командировал к нам не одного Петра Егоровича. Сюда прибыло еще "бронебюро", которое уже ряд лет занимается изысканием новых методов выплавки броневой стали. На одном из северных заводов они вели работу под руководством академика М. И. Карнаухова. Хотя на этом заводе броней занимаются давно, практически они достигли не очень многого, но намеченный ими путь представляется перспективным… Мы не вправе упускать никакой возможности, хотя бы ценой риска… Даже большого риска. Это мы и делаем и будем делать.
Задаю вопрос о прокате броневой стали. Григорий Иванович на меня удивленно смотрит: откуда, мол, такой нашелся? И я как будто читаю его мысли: "Всего-то ты третьи сутки здесь и уже что-то пронюхал. Ох уж эти газетчики!" Но он и вида не подает, что подозревает, что я уже о чем-то таком слыхал. И спокойно отвечает:
– Здания для ЛП строятся, график выдерживают. Будем катать.
На этом закончилось интервью с Носовым.
Следующие дни я проводил в мартеновском цехе, общался со сталеварами, мастерами. В Москву, в редакцию, передал телеграммы о скоростниках, выпускающих качественные стали.
Восьмитонные слитки броневой стали, сваренной в 185-г печах, таили великую тайну: годна ли эта сталь, [299] чтобы прокатать из нее толстые листы? Сможет она защитить бойцов, которые спустятся в люки танков, от бронебойных снарядов врага?
Ответить на этот вопрос можно будет только после того, как металл прокатают, после того, как лист пройдет самые строгие испытания на полигоне.
А на чем катать эти восьмитонные слитки?
Комплекс броневого стана строится. Строители делают все от них зависящее, чтобы уложиться в невиданно короткий срок – 60 дней! Но это же и 60 дней войны!
Шел второй месяц войны – горькое время, хотя ход военных операций развертывался вовсе не так, как это было предусмотрено гитлеровским "планом Барбароссы". С первых же дней фашистское командование убедилось, что война против СССР не "прогулка по Европе". Все же продвижение гитлеровской армии было весьма значительным. Под угрозой – Ленинград. Гитлеровские армии приближались к столице.
В этих условиях невозможно ждать, пока для эвакуированного с запада броневого стана построят новое здание, пока этот стан смонтируют, пока на нем наладится работа. И хотя строительство ЛП шло полным ходом, руководству Магнитогорского металлургического комбината предложено изыскать возможности для размещения броневого стана на имевшихся площадях за счет уплотнения менее важных производств.
Как и где это сделать, должны решить на самом комбинате.
…Уже после войны мне не раз приходилось встречаться с Г. И. Носовым, и он во всех подробностях описывал, как решили эту задачу.
"Возник ряд проектов, где установить броневой стан. Оказалось, что всюду стан будет мешать нормальному ходу производства.
– В моем кабинете разгорелся горячий спор – на каком варианте остановиться. В разгар дискуссии в кабинете появляется чем-то озабоченный заместитель главного механика комбината Николай Андреевич Рыженко. Он один из наших старых кадровиков, знает каждый уголок завода, каждый стан. Рыженко всегда там, где более всего нужен. Он всегда находит самые неожиданные выходы из труднейших положений.
– Ваше мнение, где можно поставить стан? – спрашиваю я Рыженко. [300]