В переданном в Москву интервью с Г. И. Носовым говорилось, что магнитогорские металлурги успешно завершают перевод своего гигантского комбината на производство [305] военной продукции и что магнитогорские металлурги готовы давать Красной Армии все, что ей необходимо. В интервью кратко говорилось об успехах, достигнутых коллективом блюминга " 3, на котором освоена очень нужная армии продукция. Заканчивалось интервью заявлением: "Мы оденем наши танки в мощную броню, сварим такую сталь, которой Красная Армия раздавит фашистские полчища".
Через несколько дней после этого Носов выехал в Челябинск. Там проходил областной партийный актив. В своем выступлении Носов сказал:
– Комбинат готов давать столько броневой стали, сколько смогут переработать наши танковые заводы.
Восьмитонные слитки, прокатанные на блюминге, были получены дуплекс-процессом и выдержали самые строгие испытания. Но магнитогорцы не считали себя вправе на этом остановиться. Дуплекс-процесс, как говорилось выше, неизбежно вел к снижению производительности сталеплавильных цехов. В Магнитогорск прибыл коллектив научных работников, многие годы занимавшийся разработкой новых методов выплавки броневой стали. В результате магнитогорцам удалось найти более производительный метод выплавки броневой стали.
Подробности я узнал тоже после войны.
В составе эвакуированного с северного завода в Магнитогорск бронебюро было всего несколько человек. Руководитель Семен Израилевич Сахнин явился прежде всего к главному сталеплавильщику и изложил ему свои планы. Шесть лет они вели эксперименты в лаборатории одного из научно-исследовательских институтов и немалое количество плавок сделали в заводских условиях на северном заводе. Плавки велись в небольших электропечах. Отработанной технологии тогда у них еще не было.
– Если бы нам дали печурку в фасонно-литейном цехе, чтобы продолжить опыты, – говорил С. И. Сахнин.
Главный сталеплавильщик задумался и робко спросил:
– А если попытаться на большой печи?
– Риск большой.
Пошли к директору комбината Г. И. Носову. И он тоже сразу поставил вопрос о выплавке броневой стали в большегрузных, обычных, основных мартеновских печах. Работники бронебюро не были готовы к такому решению. [306]
Они снова и снова говорили о небольшой печурке в фасонно-литейном цехе. Носов спросил:
– Сколько же времени вы экспериментировали?
– Лет шесть, – ответил Сахнин.
– И каков результат?
– У нас накопился богатый материал.
– Для диссертации? – почти зло снова спросил Носов.
– И для диссертации…
Г. И. Носов надолго задумался. Разговор этот его по-настоящему взволновал: вот уже сколько лет люди работают над проблемой, которая только сейчас стала перед ними – магннтогорцами. Но темпы! Если они думают и дальше работать такими темпами, то нам не по пути. Носов продолжал "прощупывать", насколько серьезны эти работники бронебюро. Впечатление складывалось неплохое, но они оторваны от жизни. Немного задумавшись, Носов наконец сказал:
– В фасонно-литейном вам делать нечего. И теперь не время для диссертационных розысков. – Еще подумав, добавил: – А что, если мы вашу диссертацию в практику двинем? Дадим вам большую печь. Что вы об этом скажете?
– И я говорил тоже. На большие печи переходить надо, – поддерживает главный сталеплавильщик. – Но они риска боятся. Конечно, страшновато: одна плавка на большой печи, почитай, в полмиллиона обходится.
– Плавка – полмиллиона, – подхватывает Носов. – А если мы фронт подведем, танковым заводам не дадим стали? Это как? На деньги перевести это можно? Как вы-то думаете? А сколько человеческих жизней это будет стоить? Да только ли жизней – судьба страны на карту поставлена! А вы о деньгах. Берите печь! Проведите пять плавок. Не выйдет – еще пять плавок… Отвечать вместе будем.
И снова начались эксперименты.
Первая плавка не удалась, и вторая не совсем соответствовала анализу. Третья пошла в брак. И четвертая тоже. Зато пятая, шестая, седьмая, восьмая удались. По химическому анализу броневой металл ничуть не отличался от сваренного в "кислых" печах. В решении проблемы участвовали инженеры комбината Е. И. Левин, К. И. Нейланд, работники бронебюро, кандидаты технических наук С. И. Сахнин и А. А. Безденежных, [307] мастер М. М. Хилько. Плавки вели сталевары Г. Е. Бобров, М. П. Артамонов, Ф. И. Болотский, Т. И. Абраменко, А. С. Поздняков (Алексей Грязнов к тому времени добился отправки на фронт).
Однако пять или даже большее число удачных плавок не могли еще поколебать узаконенный метод выплавки такой стали. И когда стал вопрос о переводе всех печей цеха на специальные стали, начальник цеха заколебался. Он говорил, что удачи проведенных плавок могут оказаться и случайными. И перевод всего огромного цеха на выплавку сложных марок стали может оказаться просто губительным. Словом, он не решался принять новую технологию.