Он будто собирается с духом и говорит:
– Где бы мы ни поставили его, он будет не на месте. А затем на монтаж стана уйдет слишком много времени, его у нас нет. Так что…
Этого я от Рыженко не ожидал, никак не думал, что он впадет в панику. Мне хотелось его оборвать, даже накричать на него: еще чего не хватало, чтобы наши работники пытались ревизовать указания Москвы, решения ГКО! Но я сдержал накипавшую ярость и правильно сделал.
Рыженко продолжал излагать свои мысли:
– Я уверен, что мы можем гораздо скорее и в больших количествах получить броневой лист.
– Каким образом? – уже не сдерживаясь, почти кричу я.
– Будем катать броневые листы на блюминге.
– Катать броневые листы на блюминге?! Явная несуразица, – выкрикивает начальник блюминга.
И не только начальник блюминга поражен этой идеей, но и все присутствующие здесь. Это что-то совершенно необычное, такое, что никому не могло прийти в голову. Но ни одной идеей нельзя пренебрегать, ни одну нельзя отбрасывать прежде, чем ее всесторонне не осмыслишь, не изучишь, не проверишь. Тем более, если идея исходит от… Рыженко. Он имел право на внимание. Завод ему многим был обязан, многие сложные механизмы переделаны по его проектам. В этом человеке сочетаются тонкий конструктор и отличный организатор.
– Вы хорошо продумали этот вопрос? – спрашиваю я его.
Рыженко не привык бросать слова на ветер, и он предвидел, какое впечатление произведет его предложение. На совещание он пришел, вооруженный техническими расчетами.
Не спеша Рыженко отвечает:
– Во-первых, габариты блюминга разрешают прокатывать листы необходимого размера. Во-вторых, мощности блюминга вполне достаточны. Остается только вопрос, как кантовать, переворачивать заготовку и затем убирать лист.
У Рыженко для этой цели наготове простые и остроумные приспособления, и он тут же демонстрирует эскизы. Все убедительно.
Прошло совсем немного времени с тех пор, как на [301] Магнитогорском металлургическом комбинате был пущен блюминг " 3. Работники завода не могли им налюбоваться, такой он был красавец. Блюминг был сделан на Уральском заводе тяжелого машиностроения и даже внешне казался как-то солиднее, мощнее ранее установленного, поставленного германской фирмой "Демаг".
– На демаговском блюминге я бы не стал предлагать катать броню. А на нашем – уральском – это сделать можно. Ничуть не сомневаюсь, что это можно сделать, – подчеркивает Рыженко.
Теперь все взоры обращены на начальника блюминга. Он бросается в бой. Вскакивает и, страшно возбужденный, заявляет:
– Это величайшая нелепость. Блюминг полетит ко всем чертям. Нажимные винты не выдержат. Броневые листы на блюминге – это фантазия, которая плохо кончится. Мощности двигателей не хватит. Немыслимо, в самом деле, подняться в воздух на паровозе!
– Почему же это все-таки немыслимо? – как можно мягче спрашиваю я.
– Да потому, что ничего похожего никогда нигде не делали… Потому что, повторяю, нажимные винты не выдержат. Потому что расчет мощности двигателей показывает, что это невозможно.
Кто же из них прав? Рыженко или начальник блюминга? Путь, предложенный Рыженко, быстро разрешает острейшую проблему. Он позволит ускорить начало производства броневого листа на много недель. Но нельзя с ходу отбросить прочь доводы начальника блюминга. В такое время вывести из строя самый мощный в стране блюминг… Трудно принять решение. "Немыслимо подняться в воздух на паровозе", – сказал начальник блюминга. Но время-то необыкновенное, и решения нужны очень смелые.
– Не надо горячиться, – уже спокойно говорю я. – Предложение Рыженко мы тщательно изучим. Сколько вам надо для обоснования своих предложений? Суток вам хватит?
– Хватит.
На второй день совещание продолжается. Рыженко во всеоружии расчетов снова доказывает, что его план реален и осуществим. Завод может начать прокатывать броню самое большее через десять дней. У Рыженко уже появились и союзники. Его горячо поддерживают [302] главный калибровщик Бахтинов, научные работники горно-металлургического института; они всю ночь проверяли расчеты мощности приводных моторов блюминга и мощности, требуемой для прокатки броневого листа.
Однако начальник блюминга продолжает стоять на своем. Он пришел вооруженный своими расчетами, а также толстыми томами учебников, руководств.
– Это чистая авантюра, – горячится начальник блюминга. Он бросает Рыженко тяжелое обвинение: – Вы ищете легких успехов…
В этот момент раздается характерный звонок аппарата ВЧ, телефонного аппарата прямой связи между кабинетом наркома и комбинатом. Говорит нарком черной металлургии И. Ф. Тевосян.
– Где вы все-таки решили установить броневой стан? – спрашивает нарком.
Отвечаю:
– У нас возник вариант…
На слове "вариант" нарком меня обрывает:
– Вы, вероятно, не отдаете себе отчета в серьезности момента.
И тогда уж я во все горло кричу:
– Нет, отдаем! Будем катать броню на блюминге! Теперь уж на другом конце провода замешательство.