К началу войны стаж моей работы на заводе был невелик. У моих наставников и учителей, таких, как Пискарев, Панов, Леонов, он исчислялся десятилетиями. Станок под их руками, как говорится, играл. Они знали все секреты заточки резцов, расчета шестерен, наладки станка. Но теперь наставников нет. Теперь многое приходилось делать самой. Я уже считалась опытной, знающей. Меня поставили на самые ответственные операции. И все это – в потоке.
Несколько слов о нем. Сегодня слово это звучит привычно, буднично. Где только нынче нет потока! Даже в различных мастерских бытового обслуживания. Но тогда он был новинкой, хотя и не представлял собой потока в сегодняшнем смысле. Изделие еще не подавалось тебе прямо в руки. Люлька, в которой лежала тяжелая болванка, проходила хоть и близко, но все же на некотором расстоянии. Повторяю, поток той поры был колоссальным достижением, но он сохранял очень много ручных операций. Снаряд нужно было вынуть из люльки, поднести к станку, закрепить, обработать и снова уложить в проплывающую мимо люльку.
Тогда никто из нас не подсчитывал, сколько штук за смену ты перетащишь этих снарядов. Знали одно – нужно как можно больше. И потому работали, сколько сил хватало, и даже больше. Но к концу смены, а порой и задолго до этого "поток" давал себя знать болью в ногах и руках, ломотой в пояснице, смертельной усталостью.
Уже после войны, на одном из юбилейных собраний, делясь своими воспоминаниями, один из руководителей цеха сказал:
– Трудно поверить, что девчонки, основные работницы завода той военной поры, перебрасывали на своих руках тонны металла в смену. Причем каждую смену, а иногда и две смены подряд. [48]
Так вот этот поток в одно утро был объявлен подлежащим демонтажу. Станки предстояло эвакуировать на Урал. Снова начал пустеть цех. Враг – у ворот Москвы. За несколько дней завод отправил на Восток три четверти своего станочного оборудования. Эта задача ставилась как самая неотложная. Ее надо было выполнять прежде всего. И попутно выполнялась вторая задача, тоже очень важная: установка нового оборудования, собранного с разных полупустых предприятий. Взамен полностью вывезенных из цехов станков начинали работать новые. В нашем цехе появились учебные станки из ремесленных училищ. Заняты мы были и другим первоочередным делом: готовились с оружием в руках защищать Москву. В этот период, когда одновременно решались задачи одна неотложней и важней другой, была у коллектива еще цель: все разномастные, разнокалиберные станки свести в одну поточную линию, дать им тот необходимый темп военного времени, какой успела взять поточная линия, которая увозилась на Восток. И такая линия, и не только в нашем цехе, была установлена. Все это в невероятно короткие сроки, в неслыханно тяжелых условиях. И на этих линиях, не всегда обеспеченных опытными кадрами, нужно было выполнять свои фронтовые обязательства. Они излагались коротко, предельно ясно, как боевой приказ.
Вот, например, каким было решение партийного собрания завода от 17 ноября 1941 г.:
"1. Перевыполнить производственную программу ноября.
2. Максимально использовать имеющуюся мощность завода.
3. Провести подготовку и пуск производства по зенитному снаряду 85-мм в цехе " 22 к 15 декабря сего года и обеспечить выполнение задания декабря месяца по этому изделию.
4. Произвести подготовку и пуск производства литых снарядов в цехе " 7 к 1 декабря сего года.
5. Поддержать инициативу коллектива цеха " 20, организовавшего у себя производство мин и деталей к минометам на свободной мощности, и оказать ему конкретную помощь в перевыполнении задания.
6. Предложить цеховым парторганизациям изыскать возможности для производства новых видов вооружения, боеприпасов для фронта".
Документ этот принят коммунистами завода, но он [49] был обращен ко всем ильичевцам. И все на заводе отнеслись к этому документу как к боевому призыву. Нужно ли говорить, что, несмотря на сжатость сроков, все пункты решения были выполнены. Даже перекрыты. К январю 1942 г. ильичевцы достойно справились с планом декабря. Выпуск военной продукции на заводе за несколько месяцев войны возрос в 13 раз.
А ведь по-настоящему объективных причин и непреодолимых препятствий было хоть отбавляй. Начать с того, что предстояло добиться четкой организации производства. При сбоях, нарушенном ритме нельзя обеспечить выполнение напряженных планов. К этому надо прибавить трудности с материально-техническим снабжением. Если сейчас перебои лихорадят производство, как же они отражались на нем тогда, когда сплошь и рядом работа шла, как говорят, с колес! Выручала исключительная смекалка того костяка мастеров и специалистов, которые оставались на заводе. Выручали и молодые рабочие-подростки, с жадностью впитывавшие опыт старших.
Еще до того дня, который был назван в решении партийного собрания, весь станочный парк цеха заработал. А ведь это 300 станков. И заработал несколькими потоками. В тот день меня, как наиболее опытную, поставили наладчиком оборудования.