Мысли вернулись к злосчастной встрече матери Шекканто и Т’рисс. Их без лишних промедлений впустили в палату, называемую Рекиллид, что на старом языке означает чрево. Свечи золотого воска были зажжены вдоль стен, омывая круглую комнату теплым желтоватым светом. Казалось, он взлетает к золоченому своду потолка. Большие плетеные ковры сочно- землистых тонов были толстыми, поглощая звуки шагов. Мать Шекканто ждала их, восседая на высоком, подобающем званию кресле.
Ведун Реш был справа от Азатенаи, Кепло Дрим — слева. Они подошли молча и встали в пяти шагах от подножия «трона».
Кепло сделал знак приветствия. — Мать, бандиты уничтожены. Как ни печально, должен сказать, что детей спасти не удалось.
Шекканто пренебрежительно махнула морщинистой рукой, слезящиеся глаза не отрывались от Т’рисс. Та, казалось, изучает ковер под ногами. — Ведун Реш, — сказала мать, превратив имя в команду.
Реш поклонился. — Мать, по докладу хранительницы, эта женщина вышла из Витра. Спутники назвали ее Т’рисс.
— Хранительница, значит, хорошо знает старый язык.
— Фарор Хенд из Дюравов, Мать.
— У нее мудрые и полные знаний родители, — кивнула Шекканто. Она сложила руки на коленях, и они повисли, чуть подрагивая; взор так и не оторвался от Т’рисс. Через миг она вздернула подбородок и спросила: — Ты будешь гостьей среди нас, Т’рисс?
Азатеная подняла глаза, но тут же стала блуждать взглядом по стенам. — Приятный свет, — произнесла она. — Я видела во дворе водоем, он показался мелким. Здесь засушливо, но так не подобает дому Матери.
Реш прерывисто вздохнул, однако нервное движение Шекканто заставило его замереть. Мать сказала: — Если не желаешь гостить у нас, Рожденная Витром, мы не станем задерживать. Ты хотела говорить с Матерью Тьмой? Мы обеспечим достойный эскорт.
— Ваша вера пуста, — ответила Т’рисс. — Но, полагаю, вы и сами знаете. Тут был некогда дух, в своем роде бог. Из ближайшей реки. Он тянулся сквозь землю, пульсировал в пробуренном вами колодце. Но сейчас даже водоем лишен жизни. Сковывая и направляя силу воды, вы связали духа, украли его жизнь. Свободный будет жить, пленник погибнет.
— Может показаться, — сказала Шекканто, и теперь ее трепет нельзя было не заметить, — что тебе недостает обычного такта Азатенаев.
— Такта? — Глаза ее всё блуждали по стенам палаты, скорее от скуки, нежели от беспокойства. — Мать, ты наверняка имеешь в виду насмешливую снисходительность. Азатенаев смешит многое, и мы не сомневаемся в своем превосходстве. Скажи, мы часто посещаем вас? Вряд ли, полагаю, однако нарастающая в королевстве Куральд Галайн сила — повод для озабоченности. — Она вынула ноги из травяных мокасин и зарылась пальцами в густой плюш ковра. — Подозреваю, кто-нибудь вскорости придет.
— Но не ты? — спросила Шекканто.
— Ты умираешь.
— Разумеется, я умираю!
— Никакой бог тебя не поддержит.
— Никакой бог не поддерживает никого из нас!
— Это шерсть. Это волосы животных. Вы держите животных ради волос, хотя некоторых убиваете — новорожденных и слишком старых. Мясо старых имеет запашок, а вот мясо детенышей очень сочное. Мать, бандиты перерезали глотки своим детям — они не хотят отдать вам никого. Многие монахи стары. Культ умирает.
Шекканто осунулась в кресле. — Уведите ее прочь.
— Я принимаю твое предложение, — тут же сказала Т’рисс. — Буду вашей гостьей на ночь и еще одну ночь. Затем мы отъедем в Харкенас. Я верю, что Мать Тьма совершила тяжелую ошибку в суждениях. — Она повернулась к выходу. — А сейчас я буду купаться в источнике.
— Ведун Реш, — сказала Шекканто, — сопроводи гостью к водоему. Лейтенант, а ты задержись.
Т’рисс, оставив необычные мокасины на ковре, пошла вслед Решу. Едва тяжелые завесы снова сомкнулись, Шекканто встала. — Они убивали собственных детей? В следующий раз делайте всё скрытно. Нападайте ночью. Вначале убивайте матерей. Твоя ошибка станет для нас зияющей раной.
— Мы потеряли в войнах целое поколение, — произнес Кепло, — и потерю не заместить за единый день, в одном лагере бездомных. Мать, они сражались с дикостью волков. В следующий раз мы уедем дальше и воспользуемся подсказанной тобою тактикой.
Шекканто стояла на возвышении, высокая и тощая — фигура с морщинистой кожей и выпирающими из-под одежд костями. В вырезе он мог видеть верхние ребра, ямки под ключицами казались слишком глубокими. «Разумеется, я умираю!» Признание вызвало у него шок. Мать хрупка не только из-за двух тысяч лет возраста. Говорят, среди Азатенаев есть великие целители. Кепло гадал, не обрушила ли встреча некие отчаянные надежды.
— Но я еще не умерла, — сказала Шекканто. Кепло видел устремленные на него глаза, острые как кончики ножей.
— Мать, я думаю, что Т’рисс — повредившаяся в уме Азатеная. Витр похитил многое…
— Новые поводы для тревог, лейтенант. Она может быть безумной, но сила остается, сила, не сдерживаемая доводами рассудка. Она желает аудиенции у Матери Тьмы? Ты станешь сопровождающим Азатенаи. Не забывай о своих умениях.
— Мать, при всех своих умениях… не думаю, что можно убить Азатенаю.
— Возможно, нельзя. Возможно, ты погибнешь при попытке. Пусть так.
