В миг разящий луч обнажил некую тайну, словно сокрытое доселе стало явным, понятным, некая затея, масштабный предлог, что вынести в свет, дабы хватило всем на долго, и обнажилось то любовью.
– Любезная, одарите своим трепетом нежным, без него ни жить, ни умереть, лишь только будучи смежностью меж миром этим и тем,
Протаптывая некую границу и её размывая, самому не видеть для чего и зачем,
Любезная, оставьте мне слова ваши, я знаю, они слетают с губ, и подобно поцелую каждое держит крепко за невольную душу,
Я ничего никогда не ищу, довольно того, что явилось, у небосвода нет вершины, он плавно растворяется в вышинах безпредельных, безпрерывно, и входит в сферы иного напряжения, иных подвижек,
Мне ведомо насколько зацепили силки и петли развёртывающихся прорв, они поглотили всё и больше поглощать не могут,
Вон завидная прыть по ту сторону берега, но некому доплыть, тянуться незачем, сегодняшний пыл в завтра никогда не запрыгнет,
Колдовские жесты будут долго заклинать повсеместные меры, но они привержены законам иным, тем, по которым движимы,
Не может исконное быть последствием мнимости, но любое последствие чья-то исконность, иного уровня иная основа,
Одарите меня своей нежностью, иначе буду городить чепуху несдержанно и безгранично.
Вдруг начало происходить нечто, чувства экстаза и истомы в один миг, словно посетила божественность и питает манной небесной мысли.
Меня осенило, подобно небосвод утопает в безкрайней ночи,
Хватает фразеологизмов покаместь,
Зависли во времени атомы, молекулы, частицы,
Отныне все безсмертны. Но хватит ли? Насколько?
Завидует пустошь вселенская, подобно упёрлась заслоном,
И только звёзды навскидку заливают всё мерцающим блеском,
По их струнам можно лететь на Луну, практически пешим ходом, словно вселенная протянулась рукой, мыслью, вдохом, и сама себя осмыслила,
Невзрачный патруль по кривой орбитальной в соитии отбытия и пребывания,
Отдайте прелестям жизни свои покаяния, чтоб не зря возникали, чтоб вообще не зря,
Плоть ничего не одолевает, кроме гибели и расставаний, поэтому тщетно гибель искать, она сама приходит и всегда невзначай.
Неведомое существо протянуло мне конечность, я коснулся её и в миг очутился на неком холме, и похоже, что в ином мире, на небе два Солнца, одно из них дальше и меньше другого, от него глаза не слепит, и тонкий поясок от горизонта до горизонта между ними, вкус воздуха другой, сладковатый, свет более тусклый, растения иной формы, много тёмных и бардовых листов собирающих тепло, а если подпрыгнуть, то можно выше головы взлететь.
– Это местность моего происхождения, но она не настоящая, ты видишь изображение из архивной памяти, что воздействует на твои чувства во всех параметрах, так мы общаемся друг с другом, наши органы сплетены порождаемыми ими амплитудами, мы генерируем много тепла и преобразуем то в любые диапазоны регулируя собственной плотью их такт, так наши предки защищались от паразитов и хищников, но это превратилось в связь обширную с окружающим миром, так мы видим гораздо быстрее и больше чем вы, но вам то ещё предстоит, эволюционно и технически.
Она говорит странные вещи, но мне они почему-то прекрасно понятны, словно так должно быть и было всегда. Невероятно.
– Но почему я?
– Ты много восхищался в детстве, привлёк внимание пытливостью и обильными нервными всплесками. Ах да, ещё в тебе древний род жизни растёт.
Когда новый день наступает, значит наступил ещё один миг, жизнь с которым играя задаёт биоритм,
Цикл циркулирующий выворачивает абстракции наружу, хлещет разноцветная картина, слой на слой накладывая, слагает пейзажи и ветви эволюции,
Вон за заминкой времён разыгрывается очередной кон, на него форма жизни поставлена, но ни вся жизнь, ибо есть человек животное, вон камень с неба свалится или чихнёт Солнце, ничего не поможет, ни бункера, ни скорая помощь, материя всесильна над инстинктом, лишь осознанное творчество преодолевает порог тупика физического, ибо не есть прямой закон пищевого цикла,
Дерево произрастает из прочной стабильной основы, как и любая наука, инстинкт же не знает прочности, он стремится за стимулом даже вслепую, но вслепую цели не настигнуть и даже не увидеть сущность таковой.
Внезапно неведомая персона воздействуя на стену темницы, ту отворила, растворив кирпичик за кирпичиком, словно пыль развеяв в округе, подобно течением воды размыло, провозгласив в напутствие: «Неси это знамя, словно огонь, пусть горит от головы к голове сквозь века, до тех пор, пока не потребуется его выплеснуть во вселенские просторы».
Придётся мокнуть и плыть, судно отчалило от пристани, но не покинуло гавань, у местных властей нет тяжёлых пороховых орудий, причал под вооружённой охраной, экипаж своих на берегу не оставляет, пушки на взводе для устрашения желающих покуситься на корабль, я тихо ныряю в море под покровом ночи, меня уже ждут, опускают в воду шкентель с мусингами, вскарабкиваюсь на палубу со стороны, кою с берега не видно: «Все на борту?!»
