Любой формат социальной среды на сегодня, это реализация наиболее прямолинейного инстинктивного поведения вопреки эффективной логике и сдержанности в достижении выдающихся результатов, формальная адаптация и привыкание при тенденции сокращения творчества и сложной проектировки, то есть на неврологическом уровне типажи нервной системы стопорящие инстинкт мыслью, массово искореняются типажами нервной системы не способными на нейроструктурном уровне исключить деструктивное и архаичное поведение в принципе, где это исключение носит лишь ситуативную и имитативную форму ради безопасности, ради стремления заполучить наживу в ракурсе выработанной социальной стабильности, не более чем, это ни осознанная причина терпимости, коя в систематической когнитивной форме приводит к кропотливому познанию, а интуитивная переадресация агрессии и посягания в другие способы добычи, у них в голове не отрастает то, что полностью исключает поведенческую деструкцию в виде полноценного понимания закономерностей и их последствий. Какова здесь кульминация, если ментальная неупорядоченность имеет свойство так или иначе проявлять себя и зачастую в самых неподходящих ситуациях? – пролепетала монолог фея.
– Страшная вещь потеха, коли мозгов не бывало, всюду мерещится непреодолевшим животные начала игра да забава, но в систематическом дефиците у них содержание, нехватка семантики в повествованиии и суждениях, что естественным образом делается проблемой в полном отсутствии проблематики и не делается достижением когда ничего не достигнуто, формальная безалаберность и простодушие, сложноидентифицируемая органическая активность, химический градиент пищевой прогрессии или просто ужас, то, что рыщет, но что не стоило бы найти ни в коем случае, только терять, терять подальше от любой формы влияния на разумные вещи и разумных особ.
Ох, если бы, ох, если опять или снова выскочил нерв амплитудой гормональной струи по романтическим эскизам жизни, что однажды предстают портретом шедевральным изворотливой картины, где огромное количество пропащих дней и поносимых ими судеб, непреднамеренность каждого из них тревожит, словно свет аллей, которых не коснутся стопы, чувство важного незавершённого дела, что нельзя завершить, но все эти дни пройдены, все претворены в небыль. – завершил диалог купец.
Вот и тропа ведущая к цветочному дворцу, недолго пешим ходом, осталось за ширму заглянуть, той тьмы, что погрузила мир в загадку и неведомость.
Тихие томные муки тоскливых теней умалчивают о потребности привнести несметные впечатления, иначе не будет и теней, исчезнут в безчувственности и отсутствии, тиснется из цветов свежевыжатый нектар умоления, пчёл не манили плацдармом из лепестков и притерностью тягучих эфиров, они сами летели, им мёду бы, да цветы ядовитые, лишь алколоиды и хитросплетения гибельности, агрессивная биогенная плата за квоту на последующий вдох, далеко не всегда уместный,
Нужное время и нужное место это на самом деле роскошь, но подарить их некому, коли самостоятельно не оторвёшь от мирской плоти,
Лишь жажда искромсать её и мякоти кусок изнежив в рассоле вечности, поджарить на адском костре, сладострастным вином придерживая в раскрепощённом искуплении.
У прекрасного поместья, но укрытого тенями, цветочник невольной обременённостью в своей одержимости цветами тяжело вздыхает и с выпускаемым воздухом бормочет в дурмане пытаясь осветить осколками света бутоны:
«Они нежились в лучах фотовспышек, грациозно перебирая лепестки и листья, словно осьминоги в морской сыворотке, их красивые пестики и тычинки слогают образ мира обрамляя контуры растительных вершин, невольная сила божественности, преддверие творческих порывов от меньшего к большему через произвольную ловкость роста, предвестие восхищения милое, и чтобы то ни было после, возникает жажда присвоить прекрасный момент, он уходит порождая потребность в зависимости от него, но удержать всеобъемлемое течение полностью некак, сие взращивает желание сквозь толщи несметные обыденного бремени, что есть основа эстетики, следствие безысходности, необходимость придерживаться чувства в наиболее устойчивом и броском эффекте, страстная привычка, наркотик эндогенный. Любое художество, поэзия, искусство, занимаются исключительно запечатлением, ведь не исключить нужду сохранить, украсть, преувеличить самые изящные мелочи, из них состоит великолепие и величие».
– С чего бы начать диалог, так, чтоб не показаться назойливым? Слышна обеспокоенность в словах, тень растворяет грациозность ваших растений и форму всего мира, должно быть вам известно об украденном Солнце летающим властителем? И ещё вот такой намёк в виде розы, где спрятано слово «след». Та, что оставила данный свёрток, едва ли избежала злостного покушения и скрылась за завесой тайны тяжелеющей, возможно события имеют связующие звенья.
