У корейцев открылся шлюз, много света и дыма валит оттуда, о боги, это словно призвание или признак избрания кандидатуры, на сие знаменование монстр спускается с небес, его второй рот на лбу что-то кричит с далека. «Прячемся!»
Мы скрылись за ближайшим кустом, лунный обитатель словно по приглашению залетел в шлюз. Все единогласно решили, что нужно подловить его на вылете.
– У меня есть порошок сна из лилий, один вдох и он спит. – цветочник провозгласил.
– Отлично, я распылю его пред ним, как только тот будет вылетать, нужно вести наблюдение за тем, когда он во взлётной шахте начнёт набирать высоту. – подхватила фея.
Мы подкрались к шлюзу и глядя в шахту начали ждать тот момент, когда оттуда начнёт лететь монстр, цветочник достал кожанный пенал с множеством препаратов во флакончиках и вынул оттуда один из них, а фея взяв пузырёк с порошком приготовилась распылить его над тоннелем, когда в просвете появится владыка Луны.
Фея: «Научное мышление полезно, поскольку позволяет пересматривать недостоверные или неэффективные знания и требует сохранять достоверные без апелляции лишь к эмоциям и личной прихоти, что предоставляет возможность стоять прочно на истине и выявлять вязкость самооценочных инстинктивных привилегий идущих вопреки целесообразности и достоверности, именно таковой тип мышления дарует нам возможность применять инструменты данные вселенской безконечностью».
Я (купец): «Чем больше абстрактных вещей имеют место быть в мире, где всё выстраивается через функции и зависит от функциональности задействования действительных материальных закономерностей, тем больше сложностей в случае зависимости функций от абстракций, которые растворяют функциональность вместе с результатами. А превалирование алогичных абстракций в формировании решений и результатов вовсе упраздняет функциональность до нуля, поэтому ситуация и действительные закономерности всегда являются решающими».
Цветочник: «Когда происходит пренебрежение солидностью ради наживы, воплощение успеха исключительно за счёт солидности становится невозможным, поскольку солидность становится источником пренебрежения порядком ради наживы или жертвой для наживы, когда базисные основания функциональности низводятся вовсе или нивелируются от частичных проявлений к всеобъемлющим тенденциям. Поэтому в цивилизованном обществе этика (прежде всего в поведении и поступках) обрамляющая прочность целесообразности всегда стоит на первом плане, а значит за нами отстаивание глобальных интересов в контексте цивилизационной солидности. Не щади порошка, зелёная, распыляй весь, монстр весит около тонны, ему нужна дозировка с запасом».
В пусковой шахте появился образ взметнувших драконьих крыльев с кистями рук на верхних суставах, фея мигом порхнула на своих стрекозиных мембранах и распылила сонный порошок над лунным обитателем, монстр едва вдохнув воздух с ним покосился на бок и куборем покатился в метрах десяти от шлюза, а несколько собак в мешке, который он нёс, разбежались по сторонам скуля, мы связали ему крылья и нижние конечности, привязали к нему большой камень, чтоб тот не мог упрыгать или уползти, и стали ждать, пока он очнётся. Из мешка вылезла маленькая корейская девочка, она начала что-то борматать на корейском, фея её успокоила и угостила пыльцой кристаллических цветов, глаза девочки начали немного светиться, она стала объяснять, что связанный монстр без сознания не в пользу её интересов, на что фея ответила: «Нам нужно кое что узнать, не более».
Мысли упавшего монстра: «Невольный пируэт от хмури ржавой, что беспечно в глупости утопла,
Словно павший вылет на прощание ляпнувшийся на подиум в ментальной пустыне,
Замкнувшаяся брань в социальном нерве плетёт привычку ущербную под видом приверженности этикету,
Как же мелочны те, что живут ради фраз в скудных поведенческих алгоритмах, понятия не имея, что им в голову вшито и кем, образ речедвигательной символичности,
Словно стезя по инерции шеренги органической из ниоткуда в никуда,
Словно не было и не будет осмыслено значение жизни зверскими умами,
Левой, правой, левой, правой, в непризнанный, но почитаемый ими же ад, неосознанно, скупой приверженностью своим же ментальным границам, по предначертанной, по ровной линии сюжета, за которую не выйти, заурядность выходит только к упущениям из необузданных разумом эмоций и посяганий, ибо созидать ей нечем, некак и нечего, закупориваются расходы в скудном утопическом балансе.
Вот оно и зиждется, пока не поиздыхает в эволюционном тупике собственных плотских очертаний, жалкое зрелище, паскудное ощущение, если обойти сие негде, будто тебя паразиты сжирают, а ты им о многомерности и необъятности вселенной, в ответ лишь сопение и хрип гортанный, будто пасть сейчас разверзнется и проглотит на одном дыхательном всасывании.
Лежу себе, как хреново бревно, пристально храня неподвижность, словно больше ничего не отведено комбинацией сросшихся молекул, а восходящий в бездну взор таит совсем немногое, он цепкой паузой утоп между тем и этим.
