– А вы из Зеленограда, что ль, так рано? – спрашивает Лидия Петровна. В её голосе вроде как звучит неподдельное беспокойство, хотя задаёт вопрос она, скорее всего, только из-за того, что не хочет, чтобы на губах Димы появилось ещё больше слюней, и это увидел я.
– Да, у нас электрички ходят не пойми как. Решил проснуться на всякий случай пораньше и успел на одну из самых первых.
– Я так и поняла, – обрадованно говорит Лидия Петровна. – Ваша школа бы не стала заключать договора с нашим институтом, если бы с транспортом было совсем плохо.
Теряю всякий интерес к этим двум людям: я к ним со всей душой, а они делают вид, что не знают о дружбе ректора с преподавателем квантовой механики и о том, что нашему директору плевать, с кем заключать договора, лишь бы засветиться где-нибудь. Может, они этого и на самом деле не знают, но тем меньше у меня желание продолжать с ними беседу.
Две низенькие фигуры удаляются по своим делам, а я снова иду к самому выходу. Через некоторое время в институт заходят Трофимов, Михалыч и трое парней из московской школы. На меня они не обращают внимания. Да мне, в общем-то, плевать на них. Похоже, они решают сразу же разойтись по аудиториям, чтобы не привлекать к себе внимание всяких рыбалок. Но вдруг Михалыч возвращается в сопровождении одного из московских парней. Они подходят ко мне.
– Не хочешь больше с нами тусить! – предъявляет мне Михалыч. – Значит, придётся тебе поменяться местами с Игорем. Он не в нашей группе, но хочет быть в нашей. Поменяетесь на один день. Какая тебе разница? Ты же больше не будешь ездить на курсы.
Верно. Какая мне разница? Я только выиграю, если не буду видеть в течение трёх часов заросшее жирком лицо оборзевшего от пары бутылок пива Михалыча.
– Давай поменяемся, – говорю я, обращаясь преимущественно к Игорю.
– Окей. Ты тогда будешь теперь Игорем Просвириным. Если что, и наши, и ваши уже в курсе. Хотя, вполне возможно, препод даже не будет отмечать.
– Что верно, то верно. На имена в этом институте обращают внимание только тогда, когда сюда приносят квитанции об оплате обучения.
Что ж, у той группы, в которую распределили Игоря Просвирина, первым занятием должен был быть семинар по квантовой механике. Посидев в коридоре ещё минут пять, отправляюсь в аудиторию.
Выясняется, что она уже забита наполовину. А я-то думал, что буду первым! Но что меня беспокоит больше всего, так это то, что парт в аудитории нет, а стулья стоят кругом. То же самое было и на прошлой неделе во время тренингов. Неужели даже во время семинара по квантовой механике придётся лицезреть все лица своих одногруппников? Сажусь за один из стульев, чувствуя неловкость от всего происходящего. Эх, жаль, я не бросил это дело сразу!
Звучат классические в среде студентов и абитуриентов звуки – хруст чипсов, шелест упаковок из-под них, шипение пузырьков в газировке. То и дело протягиваются за чем-нибудь вкусным и вредным руки, как лапы обезьян в фильмах про животных протягиваются за высоко растущими фруктами. Ольга Рыбакова, Женька Хромова и некоторые другие мои одноклассники уже здесь, значит, я пропустил момент, когда подъехали «жирные». Они, мои одноклассники, уже без всяких проблем общаются с московскими.
Радуюсь каждому новому вошедшему.
Но вот заходит и препод. Его голова – как бильярдный шар. Очки низко висят на носу, а глаза смотрят поверх них.
– Добрый день, – говорит препод, и я отмечаю его сходство с больными хроническим гайморитом или эмфиземой лёгких.
Сев за один из стульев, препод ставит себе на колени кейс. На его лице появляется такое выражение, словно он забыл что-то очень важное, что хотел сказать нам сразу же по прибытии в аудиторию.
– Меня зовут Василий Васильевич, – наконец говорит он. – Я в этом семестре прочитаю вам несколько лекций по квантовой механике. Но, как вы понимаете, вопросами теоретической физики мы не будем ограничиваться в такой аудитории-то. Мы придумаем, как выжать максимум из среды нашего обитания. Тем более что вы собираетесь стать психологами, а психологи должны любить всякие игры и тренинги.
Препод оглядывается по сторонам в надежде найти место, куда бы можно было поставить кейс. В итоге он ставит его себе под ноги. Мне кажется, он немного взбешён условиями, в которых вынужден работать, хотя пытается убедить нас в том, что интерьер аудитории такой, потому что здесь продумана каждая деталь, а не потому, что институт сэкономил на покупке парт, даже несмотря на то, что цены на обучение с этого года возросли, о чём мы хорошо были проинформированы.
