Бойфренда Виктории Чен звали Росс. Он преподавал английский в старших классах Сити-Парк-Коллегии, на противоположном берегу реки Южный Саскачеван от синхротрона. По понедельникам у него было свободное окно после ланча, и сегодня, как всегда, он заехал за Викторией, и они отправились в ресторан «У Александра». Викки, как обычно, была одета в чёрное, Росс же — в свою любимый синий цвет.
Сделав заказ — чашка тайской лапши для неё, куриный бургер с халапеньо и гуакамолем для него — Росс сказал:
— Одна из моих учениц сдала в пятницу сочинение с эмодзи, — он покачал головой. — Можешь себе представить?
Викки посмотрела на него. Он ей об этом рассказывал буквально вчера. Росс тем временем продолжал:
— Ненавижу такое. Так и подмывало поставить ей F только за них.
Она наклонила голову на бок. Конечно, люди делают так всё время: с ними что-то происходит, и они делятся своим опытом с каждым, с кем сталкиваются; они не ведут журнал того, кому и что рассказывали. Викки нравилось думать, что она в этом отношении исключение, но, опять же, это, вероятно, могло быть как со статистикой, которую она любила цитировать — вполне возможно, некоторым людям по нескольку раз — что восемьдесят процентов людей думают, что их привлекательность выше средней, что по определению невозможно.
Росс всё ещё не слезал с любимого конька.
— Ну, то есть, если всерьёз подумать? Эмодзи? И к тому же
Она подумала, не сказать ли «Я знаю, малыш» или даже «Ты мне об этом вчера рассказывал», но его проповедь уже подходила с концу, и она решила просто смириться и сосредоточиться на вкусе лапши.
Раньше у меня не случалось романов на расстоянии, но Скайп и СМС — а также СексМС — реально помогали. Я не знаю, как людям удавалось поддерживать такие отношения в прошлом, но сейчас, когда я вернулся в Виннипег, я хоть и скучал безмерно по объятиям Кайлы, но хотя бы поговорить с ней мы могли в любой момент.
Да и встретиться лично не было такой уж большой проблемой. «Эйр-Канада» и «Вест-Джет» совершали по нескольку прямых рейсов между Виннипегом и Саскатуном ежедневно, и полёт длился всего полтора часа. Это даже не было особенно дорого: билет в оба конца можно приобрести меньше чем за 250 долларов со всеми налогами.
Я был всем сердцем с теми своими ровесниками, кому доставались лишь сезонные преподавательские контракты и которые жили лишь немногим лучше, чем в свои аспирантские годы, но я был профессором с пожизненным контрактом, зарабатывал $145000 в год, так что мог себе позволить слетать в Саскатун раз или два в месяц без заметного ухудшения качества своей жизни.
Если не считать принципа «практикуй, что проповедуешь». Как верно заметил Питер Сингер в своей книге 2009 года «Жизнь, что ты можешь спасти: Действуй сейчас, чтобы покончить с мировой бедностью», нужно 250 миллиардов долларов в год, чтобы уничтожить бедность. Если бы каждый из миллиарда самых богатых людей мира (группа, к которой принадлежу я и практически каждый североамериканец среднего класса и выше) отдавал пять долларов в неделю, бедность исчезла бы из нашего мира.
Но они не отдают. Сингер, изобретатель мысленного эксперимента с тонущей девочкой, который я рассматривал на своих семинарах, предложил, чтобы каждый отдавал часть своих чистых доходов на благотворительность — а потом, чтобы предупредить отговорки о том, что пожертвования будут присвоены жирными котами — функционерами благотворительных обществ — он создал веб-сайт TheLifeYouCanSave.org, рекламирующий общества с максимально эффективным расходованием средств, такие как «Оксфам», в котором почти все пожертвованные деньги реально доходят до тех, кто в них нуждается.
Но это была лёгкая часть проекта. Трудная — по крайней мере, для тех, кто, подобно мне, ценит своё слово — это маленькая кнопочка с надписью «Дать обещание». Вы вводите свой брутто-доход и страну, в которой живёте, и сайт вычисляет, какую сумму вы могли бы отдать на благотворительность. В моём случае он предложил перечислять пять процентов, или $7250, ежегодно организациям, занимающимся помощью людям, живущим в крайней бедности.
Однако я преподаю этику; я знаю всё о распределении ответственности. Я знаю, что большинство людей не собирается вообще ничего перечислять. И всё же если среднестатистический Джо может отдать пять процентов, то я, по своим ощущениям, был способен отдать вдвое больше — и я так и делал в течение первых трёх лет. А потом я понял, что не чувствую нужды в этих деньгах, и поднял свои отчисления до пятнадцати процентов, и даже после рождения Верджила, когда я начал отчислять двадцать пять тысяч в год на его содержание, я не стал снижать эту планку.
И если задуматься всерьёз, при всей моей любви к Кайле — а я думаю, что влюбился в неё накрепко и по самые уши — могу ли я уреза́ть свои пожертвования лишь для того, чтобы облегчить наши с ней отношения?
