Потом мы отвезли её в Музей естественных наук Саскачеванского университета, расположенный неподалёку от «Источника света». Саскачеван — страна динозавров, и она глазела на скелеты тираннозавров, трицератопсов и стегозавров, но мне кажется, что больше всего ей понравился искусственный водопад и пруд с декоративными карпами.
Когда Кайла повела Райан в туалет, я достал телефон проверить новости. Правая «Торонто Стар», похоже, имела неприятности из-за того, что разместила не фото Ненши в ночь выборов, а его прошлогоднее фото в мусульманском одеянии под огромным заголовком «Правительство меньшинств». Однако в остальном результаты выборов были приняты в Канаде довольно хорошо.
Американские СМИ обычно полностью игнорируют канадские новости, так что от них я многого не ожидал, однако многие из моих френдов в Фейсбуке сослались на один и тот же клип с президентом Кэрроуэем, по-видимому, говорящим что-то насчёт выборов. Я открыл ссылку.
Квинтон Кэрроуэй выглядел необычайно глянцевым и безупречно холёным: каждая волосинка на своём месте.
Кэрроуэй улыбнулся своей характерной улыбочкой — словно потянули за верёвочки, прикреплённые к уголкам рта.
Вчера ночью, когда я стоял на том поле, глядя на звёзды, было гораздо холоднее. Но именно сегодня, а не вчера, я ощутил, как по коже меня продирает мороз.
Вечером в субботу мы с Кайлой и Райан поехали в саскатунский аэропорт, который, как напомнила мне Кайла, был назван в честь Джона Дифенбейкера, ещё одного премьера, отстранённого от власти вотумом недоверия в парламенте; может быть, когда-нибудь и Джастина Трюдо будут вспоминать по названию какого-нибудь аэропорта. Однако мы приехали сюда не для того, чтобы проводить меня домой: Кайла согласилась забрать оттуда Викторию Чен, которая возвращалась с симпозиума в Институте квантовых вычислений в Ватерлоо. Выйдя из зоны прилёта, Викки обняла Райан и Кайлу, и я был приятно удивлён, когда после этого она обняла и меня тоже.
— Как конференция? — спросил я.
— Великолепно, — ответила Виктория. — Все повторяли одну и ту же шутку: можно подумать, что если кто и может это сделать, то квантовый физик;[57] было так много одновременного программирования, что мы все хотели оказаться одновременно в нескольких местах. — Она восхищённо покачала головой. — Были Арош и Вайнленд[58], а D-Wave объявили о новой килокубитовой модели, а…
И Кайла явно понимала, о чём речь; я же ограничился тем, что взял ручку Виккиного чемодана на колёсиках и покатил его следом, пока две женщины обсуждали проблемы квантовой механики. Вскоре Райан это надоело и она потянула Викторию за рукав.
— Тётя Викки, а мне ты что-нибудь привезла?
— Райан! — укоризненно воскликнула Кайла.
— А ты как думаешь? — спросила Викки Райан, хитро улыбаясь.
— Я думаю, привезла! — громко предположила Райан.
— Я думаю, ты права! — в тон ей воскликнула Витория. У неё была сумка на плече, и мы остановились, чтобы она смогла в неё залезть. Оны вытащила оттуда маленького плюшевого зверька — зебру, весьма странный выбор для подарка из Онтарио. Но потом я увидел вышитые на крупе буквы ИКВ; это был талисман конференции, а полоски — я это увидел, когда пригляделся — складывались в классический узор двухщелевой интерференции. Ничто из этого не имело особого смысла для Райан, но она надлежащим образом взвизгнула, принимая подарок.
— И, чтобы второй раз не останавливаться, — сказала Викки, — я также привезла кое-что для тебя, Кайла. На самом деле это для «Источника света», но я появлюсь на работе только в понедельник, так что если до тех пор оно побудет у тебя, то технически ты не возьмёшь его
Она снова залезла в сумку и вытащила маленький потёртый на вид алюминиевый ящичек. Неподалёку было несколько сидений; мы подошли к ним, сели и открыли ящичек. Внутри, на подушке из чёрного поролона, в вырезанной строго по форме выемке покоился серебристый прибор тридцати сантиметров длиной.
— Что это? — спросила Кайла.
— Ну, за неимением лучшего названия, — ответила Викки, — они называют это квантовым камертоном.
