Квантовая ночь полностью

— Ага, именно. Да, думаю это верное слово.

— И вы это делаете лишь с тех пор…

— С тех пор, как Кайла меня разбудила.

— Вы уверены? Вы когда-нибудь вели дневник?

— Нет.

— Журнал? Блог?

— Что?

— Блог в сети; публичный журнал.

— Господи, нет. Зачем бы кому-то это делать?

— Эти размышления вам неприятны?

— Да. Это… У меня появились эти… Не знаю, как их назвать, но…

— Сожаления? — предложил я.

Тревис повторил слово, словно пробуя его на вкус, проверяя, подходит ли оно.

— Сожаления… — И потом, наконец, кивнул. — Вещи, которые я мог бы сделать по-другому — может быть, должен был сделать по-другому, а…

— А вы не привыкли мыслить в терминах «должен был».

Он обдумал и это.

— Да. — Качнул головой. — Это просто… странно.

Это не было странно, по крайней мере, не для Q3, но…

Но это очень странно для психопата. Они не раздумывают и не впадают в депрессию; практически неслыханно, чтобы у психопата обнаружили суицидальные наклонности.

— А что вы можете сказать о своих чувствах, скажем, к Кайле?

— Это тоже странно! Ну, то есть, она же моя сестра. Всегда ею была, и всегда будет. А я всегда был ей хорошим старшим братом. Не дал бы её в обиду и всё такое. Но, в общем, теперь, когда я…

— Думаете об этом?

Он кивнул.

— Ага. Теперь, когда я об этом думаю, получается, что это всегда было обо мне, понимаете? О том, чтобы люди меня уважали. Я не… реально стыдно такое говорить, но на самом деле мне на неё было плевать. Я не понимал этого — тогда не понимал — но сейчас мне реально интересно, как у неё дела. И мне хочется, чтобы она была счастлива.

У меня участился пульс. Я не мог объяснить это Тревису прямо сейчас, слишком много физики и физиологии было задействовано, но мозгом костей я чувствовал, что прав. Да, квантовый камертон — прибор почти такой же крутой, как звуковая отвёртка Доктора Кто — восстановил суперпозицию в мозгу Тревиса Гурона, но он сделал это даже лучше, чем мы надеялись. До того, как впасть в кому, у него, должно быть, было по два электрона в суперпозиции в каждой тубулиновой как-её-там, что делало его квантовым психопатом. Но если предположить, что он, как я, всё-таки вернулся в лабораторию Менно, транскраниальная ультразвуковая стимуляция шлема Марк II, должно быть, привела к декогерированию этих электронов, к их массовому выпадению в классическое состояние, что привело к утрате им сознания.

Но когда Кайла подтолкнула его мозг, то не два, а все три электрона в каждой полости перешли в суперпозицию. До 2001 года он был патентованным психопатом, а сейчас, по-видимому, впервые в жизни, Тревис Гурон стал таким, каким я был почти всю мою жизнь: полностью сознательным существом с совестью, CWC, «быстрым разумом».

— Это угнетает, — сказал Тревис через какое-то время, — все эти сожаления… они постоянно роятся у меня в голове.

Я медленно кивнул.

— Добро пожаловать в клуб.

Кайла вернулась около семи вечера, и я снова вышел в коридор, чтобы поговорить с ней.

— Как он? — спросила она.

Я не знал, что ей сказать — и не лучше ли отложить рассказ об изменениях в ментальном состоянии Тревиса до момента, когда у нас будет больше времени.

— В порядке, — ответил я.

Кайла оглядела коридор с его обшарпанным полом, с дверьми по обеим сторонам, ведущим в палаты на несколько пациентов каждая.

— Я хочу помочь другим людям здесь, — сказала она, — если кто-то из них находится в глубокой, полной коме. Посмотреть, кого я смогу разбудить. Но…

— Да? — Для меня это звучало как отличная идея.

— Но мы не можем заявить, что они все просто проснулись, — объяснила она. — Многие из них находятся здесь годами, десятилетиями. У некоторых нет родственников, а у кого есть, они должны присутствовать при пробуждении. Плюс, честно говоря, я хочу быть уверена, что суперпозиция Тревиса устойчива, прежде чем давать кому-нибудь надежду.

— Разумно.

— И всё же — это может изменить мир.

Я тоже взглянул вдоль коридора; в окно на другом его конце светило заходящее солнце.

— Да, — сказал я. — Думаю, вполне может.

Я оставил Кайлу с братом; когда они разговаривали о своём детстве и родителях, я чувствовал себя пятым колесом. К тому же я проголодался, а в Саскатуне я знал лишь ещё двоих взрослых людей: окулиста Дэвид Суинсон, который, если я правильно помню, собирался помочиться на мою могилу, и партнёршу Кайлы по исследованиям, Викторию Чун. Я уже решил было не звонить Виктории, посчитав, что сейчас она, должно быть, со своим бойфрендом, но потом подумал, что терять мне особо нечего. К моему удивлению, она оказалась свободна и с радостью согласилась встретиться и пойти куда-нибудь поесть. Она предложила кафе «Конга», которое оказалось карибским заведением в небольшом стрип-молле здесь, в Риверсайде. Я добрался до него первым и встал, когда она появилась. Она поприветствовала меня поцелуем в щёку.

Мы уселись друг напротив друга, и она сказала:

— Ну что, как там у вас?

— Честно? — я склонил голову набок. — Неоднозначно.

— Да?