Но это лишь потому, что выбор «чужих» произволен: в одном месте это могут быть евреи, в другом — чернокожие; в Техасе сейчас — латиноамериканцы. А здесь, в Виннипеге, в географическом центре Североамериканского континента, притесняемой группой были коренные канадцы — и этот факт дал «Маклинс» основание назвать Виннипег «самым расистским городом Канады» в 2015 году. Обычно никогда не лезущий в карман за каким-нибудь почёрпнутым из таблоидов фактом на все случаи жизни, в тот раз я промолчал, как очень многие мои соотечественники в течение очень долгого времени.
Хизер была права сегодня утром: в школах летние каникулы. Куда ни глянь, на всей планете медный таз становился всё реальнее.
Вторая половина дня у Хизер была занята бизнес-встречами — ради которых Густав и отпустил её сюда — и когда она закончила, я встретил её с прощальной чашкой кофе, а затем отвёз в аэропорт. Я мог бы просто высадить её у входа, но вместо этого припарковался и помог ей внести багаж. Моя сестра всегда брала с собой в дорогу кучу вещей; раньше я считал, что она продумывает мириады возможных сценариев своего пребывания в отъезде, но теперь подумывал, а не в том ли причина, что она в совершенно буквальном смысле не может принять решение относительно того, что взять с собой, а что оставить дома.
Виннипегский международный аэропорт имени Джеймса Армстронга Ричардсона имеет ужасно длинное название, но сам по себе довольно невелик. После того, как я обнял сестру на прощание, и она отправилась на контроль, я обнаружил, что с завистью смотрю на табло вылета, в списках которого значились сегодняшние рейсы до Саскачевана как «Эйр-Канады», как и «Вест-Джета». Однако мне придётся удовлетвориться «Скайпом».
Мы, жители башен из слоновой кости, обычно избегаем ездить в часы пик, но сегодняшним вечером мне пришлось смириться: поток из сотен тысяч машин, выезжавших на улицы каждый день, вспухал и ослабевал, словно морской прилив. Часть водителей входила в режим автопилота лишь на время этой скучной рутины, но для большинства эта часть дня ничем не отличалась от любой другой — просто двигаться со стаей, выполнять программу, делать то, что делают окружающие.
Я пропустил завтрак и ланч, так что я заехал в «Макдональдс» — «мы обслужили миллиарды людей» — где заказ выдавали прямо в машину, и разжился жареной картошкой и салатом, а потом медленно поехал дальше, лишь изредка выглядывая в боковое окно на остатки погромов прошедшей ночи, которые до сих пор убирали.
Когда я, наконец, въехал на свою парковку, я взошёл на травянистый бугор посмотреть, как развивается утренний инцидент, однако всё ичезло без следа, так что весь ужасный эпизод скоро будет предан забвению, как ещё один статистический элемент.
Вернувшись в квартиру, я сразу же проверил почту. Одно из писем было от Бхавеша Нимбутири:
Простите, Джим! Я помню, что у нас на завтра назначена встреча, но мой дом этой ночью довольно серьёзно пострадал: похоже, некоторые из погромщиков ненавидят не только «Дьяволов». Я вам сообщу, когда можно будет возобновить наши встречи.
Я пошёл в спальню и лёг на кровать. Мне было жаль бедолагу Намбутири, но я был не слишком огорчён тем, что нашу встречу пришлось отложить; я не был уверен, готов ли я к ужасам своего прошлого.
В шестом часу вечера Кайла Гурон сняла дозиметр и положила его на полку рядом со стеклянным входом в здание «КИС». Виктория Чун появилась в то же самое время и тоже отстегнула дозиметр, позволяя своим густым чёрным волосам рассыпаться по плечам. Они шли к своим машинам вместе; солнце всё ещё стояло довольно высоко над западным горизонтом. Саскатун известен как солнечная столица Канады — город света; это одна из причин, по которой ему было отдано предпочтение перед Лондоном, Онтарио, при строительстве синхротрона.
— Какие планы на вечер? — спросила Кайла, когда они пересекали парковку.
— Просто спокойный вечер с интересной книжкой. А у тебя?
— После того, как заберу Райан от мамы — только ужин и телевизор. А, и с Джимом по «Скайпу» поговорить.
Викки заинтересованно посмотрела на неё.
— И как у вас с ним дела?
— Честно? Вся эта дребедень о наибольшем счастье для наибольшего числа через какое-то время начинает раздражать. Ну, то есть, да, я со всем этим согласна, но…
— Ага. Но, знаешь ли, он по крайней мере делает как говорит.
— О да. Он к этому относится совершенно серьёзно.
— Ещё как, — ответила Викки. — И мир в самом деле стал бы лучше, если бы каждый думал, как он.
— Верно.
— Впрочем, мир стал бы лучше, если бы каждый просто
