Мои подушки безопасности сработали, обездвижив меня на какое-то время, так что когда они сдулись, один из типов из той машины уже вылез наружу, разбил окно со стороны водителя и открыл дверь. Я почувствовал, как меня вытаскивают наружу, и в падающем из моей машины свете я, наконец, смог разглядеть их лица — двое парней, лет по восемнадцать-двадцать, один в джинсовой куртке, другой — в кожаной.
Тот, что в кожаной куртке, стоял поодаль; думаю, он был за рулём. Он указал на меня и сказал:
— Прикончи его.
И лишь в этот момент я осознал, что у типа в джинсе обрезок металлической трубы длиной примерно с предплечье. Я находился в промежутке между двумя машинами, однако вскочил на капот, повернулся на заду и побежал по прилегающему к дороге полю, плоскому пространству, уходящему к горизонту; я был бы более чем доволен, если бы они смотрели, как я убегаю, три дня кряду.
— За ним! — крикнул водитель; вероятно, психопат, с марионеткой эф-зэ, выполняющим каждый его приказ.
Я бежал так быстро, как мог, и это было, учитывая циркулирующий по моим сосудам эпинефрин, довольно быстро. Не то чтобы тут было, куда бежать, но я надеялся, что через какое-то время те двое отстанут, и я…
Левая нога провалилась в нору луговых собачек, и я полетел вперёд, болезненно впечатавшись лицом в твёрдую сухую землю. Джинсовая куртка быстро нагнал меня, остановился и замахнулся металлической трубой.
Я перекатился на спину и лягнул ногами, захватив ими правую лодыжку нападающего, и хотя местность была совершенно плоская, мне удалось нарушить его равновесие, и он упал. Я вскочил на ноги и, наступив ботинком ему на запястье, сумел вывернуть трубу из его руки, а потом…
Вокруг не было никого, никого, способного помочь, ни фермерского дома, ни чего-то ещё. Я думал, что парень, увидев, что я завладел его оружием, сделает ноги и даст мне хотя бы перевести дух, но не тут-то было. У типа в кожаной куртке оказалось больше соображения — оно у него хотя бы вообще было — он залез в свою машину и сейчас жал на газ, но этот парнишка был неумолим; у него есть приказ, и он будет его выполнять. Я держал трубу обеими руками, как отбивающий бейсбольную биту, но парень вытащил складной нож и продолжал наступать на меня, так что я снова побежал по полю, хотя было очевидно, что он меня догонит: он моложе и ноги у него длиннее.
Моё сердце бешено колотилось, лёгкие горели. Как Менно, я считал себя пацифистом — но пацифист не значит пассивист.
Поэтому я остановился.
Повернулся.
Встал поудобнее.
Поднял трубу, словно Смотрящий на Луну[72], поднимающий бедренную кость — и опустил её вниз, вниз, на голову Джинсовой Куртки.
Звук, которого я не услышал тогда, много лет назад, когда я пощадил Ронни Хендлера — звук, который я всегда представлял себе как громкий треск вроде того, что издала фарфоровая ваза мамы, когда я случайно опрокинул её на пол — на самом деле оказался глухим стуком, словно я ударил по стволу дерева обухом топора.
Но какова бы ни была акустика, визуальный эффект оказался…
Визуальный эффект в лунном свете оказался
Череп
Я на мгновение пошатнулся — но не так, как стоящий передо мной. Он закачался туда-сюда, а потом, словно башни-близнецы, рухнул на месте бесформенной кучей. Я развернулся на каблуках и побежал к своей машине.
Конечно, я сообщил о происшествии. Сначала прибыла конная полиция[73], потом «скорая», которая признала парня мёртвым. Полицейские вели себя сочувственно, но мне пришлось поехать следом за ними в Реджайну. Мне не предъявили никаких обвинений, так что позволили остановиться в отеле, и когда назавтра вся бумажная работа была завершена, уже было около десяти утра. Саскатун от Реджайны в двух часах езды, но по дороге оказалось, что моя машина повреждена сильнее, чем я думал: я едва добрался до города и, позвонив в свою страховую компанию, отогнал машину в ремонтную мастерскую.
Я собирался поехать прямо в Канадский Источник Света, но как бы мне ни хотелось увидеть Кайлу, ей нужно зарабатывать себе на хлеб. Так что вместо этого я доехал на такси до её дома и, отперев дверь запасным ключом, который всё ещё был у меня, вошёл, по-быстрому принял душ, пошёл в спальню и отрубился.
Меня разбудил шум открываемой входной двери, и, глянув на Кайлин ночной столик, я осознал, что проспал почти три часа.
— Дорогая? — позвал я.
— Да, милый. — И хихиканье. Райан, а не её мама.
— Райан? — спросил я.
— И Ребекка, — ответил голос бабушки.
— Я спущусь через минуту, — крикнул я им.
Я быстро оделся и спустился вниз. Райан кинулась ко мне и обняла — что в тот момент было очень кстати. Но когда она меня отпустила, то на её лице был ужас.
— Что с тобой случилось?
