А потому не мог более услышать, как Александр, сдержанно жестикулируя, вполголоса втолковывает что-то качающей головой Алене, перебиваемый мерным жужжанием опускающейся рольставни:
– Ты не понимаешь… чем меньше людей… чем компактней объект, тем лучше…
***
Чувство поездки на мотоцикле для Садко всегда было сродни чувству полета. Незабываемое ощущение свободы пьянило его и даровало абсолютное всепоглощающее счастье от одной лишь мысли о том, что единственно важные в эти мгновенья вещи – это его байк, он сам, дорога и ночь, объединившая их под пологом усыпанной звездами вечности.
Красно-черный Cheetah-38, удивительно похожий на диковинного зверя из какого-нибудь технофэнтези, бойко рыча, стремительно мчал его туда, где мягкая синева уже слегка подразмыла небесные чернила вдоль самого горизонта.
Близился рассвет.
– Садко? Слышишь нас?
Секунда. И вся магия поездки сквозь ночное лето улетучилась так же быстро, как и воплотилась.
– Слышу, слышу, – недовольно отозвался Елисей, как только голос Алены зазвучал у него в ухе. Да так отчетливо, словно она была миниатюрным оператором, сидящим у него прямо в головном мозге.
– Мы послали запрос на активацию купола, как только был получен результат эксперимента. Поэтому можешь быть спокоен, залетных не встретишь. Путь чист, – отрапортовал вслед за Шех Александр. – Сообщи, когда успешно преодолеешь первый перекресток.
– Понял.
Прямоугольные лампы фонарей все спешнее замелькали ему навстречу. Наконец, после спуска с небольшой возвышенности показался долгожданный кольцевой разъезд, окруженный хороводом красных и зеленых огней светофоров. И несмотря на тот факт, что согласно утверждению Преображенского дороги должны были быть пусты, Елисей по старой своей привычке ответственного авто и мотолюбителя сбавил скорость, дабы затормозить. Всего на один миг в его голове мелькнула шальная мысль: «А не проскочить ли?», но он тут же отмел ее, завидев загорающийся красный, и сбрасывая скорость до тридцати километров в час.
Тут это и произошло.
Елисей даже не понял, что именно приключилось. Картинка перед визором вдруг дрогнула и пошла рябью, словно кто-то швырнул пригоршню пыли ему в лицо, автомагистраль неожиданно опасно вильнула, однако сразу же вернулась на место, а по параллельной ей, идеально гладкой албанитовой полосе метнулась вперед чья-то черная фигура на мотоцикле.
Едва не потеряв управление, все еще испытывая некоторый шок, Садко смог-таки выровнять ход своего байка и, наплевав на все светофоры не только перед собой, но и когда-либо существовавшие, практически закричал:
– Какого черта, народ?! Вы же сказали, что кроме меня здесь никого, а тут какой-то псих шпарит прямо по встречке!
– Садко! Да, я слышу тебя! Не знаю, никого не должно быть! – тут же отозвалась Алена и громко затараторила, обращаясь к кому-то подле себя. – Кирилл, немедленно разверни трансляцию с камер видеонаблюдения на экраны! И проверь активацию купола на наличие брешей! Лиза, запроси информацию со всех КПП9! Не въезжал ли кто! С доступом и без!
После скороговоркой обратилась уже к Елисею:
– Садко? Ты там как? В порядке?
– Я в норме. Объект цел, – мужчина принялся стремительно набирать скорость. – Кажется, он тоже направляется к восточному Кошачьему Уху. Сохраняем маршрут?
– Сохраняй, – прорезался металлический голос Преображенского. – Догонять не вздумай. Езжай строго по заданному маршруту. Скорость не выше девяноста.
– Понял, – бросил в ответ Садко, и в ту же секунду стрелка его спидометра подскочила до отметки восемьдесят пять.
Звезды, частокол фонарных столбов и огни маячившего вдалеке «парусника» бешено ринулись ему навстречу. Знакомая дорожная голограмма с зацикленной анимацией, в которой крупная шестеренка, эффектно вращаясь, распадалась на красные и синие неоновые всполохи, наставительно сообщила: «Интеллект рождает мощь!», после чего рывком проскочила над его головой. Елисей совершенно случайно глянул в сторону и обомлел. «Псих» мчал по направлению к комплексу отнюдь не по встречной, а по такой же широкой цельной автомагистрали, которой… до этого Садко никогда прежде здесь не встречал.
Ошибки быть не могло. Он знал внутрикомплексную дорожную сеть, как никто другой. И у нее были две основные, так сказать, корневые магистрали, пролегавшие параллельно друг другу и соединявшие два самых крупных подъезда к каждому из «парусников»: один для специалистов, другой – для грузов. Но вот теперь появилась и третья… Сумрачные подозрения уже тогда начали медленно закрадываться в плотное сплетение из мыслей и чувств, царивших в его стремительно анализирующем реальность сознании, но Елисей лишь отмахнулся от них, как от назойливых насекомых.
– Алена, прием!
– Да, да, я слышу тебя!
– Есть результаты по трансляциям с камер?
– Да, есть, но… но… в общем, они…
– Они вышли из строя, – Александр как всегда взял на себя ответственность сказать самое трудное. – Ничего с того момента, как ты поравнялся с голограммой дорожного знака вблизи первой кольцевой развязки. Мы тебя не видим. Не исключено, что это саботаж.
