Конечно, можно было бы взять ховерборд, но Эшли, как оказалось, таковыми не пользовалась. Неудивительно, что у нее оставалось такое великолепное тело – ежедневные физические нагрузки приносили свои плоды. Поэтому к дому Марека они добирались прогулочным шагом.
– Не сочтете ли Вы мои слова неуместной лестью, если я скажу, что Вы прекрасны? – попробовал применить свое обаяние Марек.
– Сочту. Но за комплимент все равно спасибо, – Эшли смотрела в сторону, но на ее лице появилась довольная улыбка.
Марек усмехнулся. Похоже, соблазнить ее будет не так уж трудно, как он думал.
К сожалению, у Рави Мизуки не обнаружилось. Парень уже пришел в себя после принятого отвара соммелиса и оказался потрясен историей, рассказанной Инной. Где ее подруга, он не знал, и найти девушку не представлялось возможным.
Инна разочарованно вздохнула:
– Ну вот, на этом все и закончится, я полагаю. Без Мизуки мы не сможем найти эту скалу, а без нее совершенно непонятно, что делать, и чего дальше ждать.
Клод же решительно не хотел сдаваться:
– Это всего лишь значит, что нам придется разбираться со всем самостоятельно. Предлагаю взять немного листьев соммелиса и изучить их.
– И что нам это даст? – отмахнулась Инна. – Растение изучают уже полтора века. Все, что только можно было про него узнать, мы уже узнали.
– Вовсе нет, – возразил Клод. – Нигде не сказано, что люди, принимающие этот отвар, смогут видеть какую-то скалу и инопланетян. Но это, несомненно, так. Не исключено, что большинство информации, принимаемой нами на веру – ошибочно. Думаю, мы должны исследовать соммелис самостоятельно, и сделать свои собственные выводы.
Инна пожала плечами и решила согласиться.
– И как мы это сделаем? – спросила она.
– Нам понадобятся микроскоп и соммелис – для начала, – принялся перечислять Клод. – Дневник моего прадеда и, возможно, еще какие-нибудь приборы, но какие, я не знаю – это выяснится по ходу исследований. Дневник я предоставлю, найти соммелис, думаю, не составит особого труда, но вот микроскоп… Институт сейчас вне досягаемости, а в больнице я сомневаюсь, что кто-то разрешит нам взять…
– Микроскоп есть у меня дома, – заявила Инна.
– Откуда? – удивился Клод.
– Я, еще учась в школе, собрала его вместе с отцом, – пояснила Инна. – Мне было шестнадцать, когда мы его закончили. Это мое первое серьезное достижение, поэтому, переезжая из родительского дома, я прихватила его с собой. Пользоваться им мне доводилось не часто, однако он у меня до сих пор сохранился.
– Отлично! – воскликнул Клод. – Тогда пошли к тебе!
Но Инна неожиданно скривилась.
– Там моя мать, – процедила она сквозь зубы.
– И что?
– Ничего. У нас сейчас с ней… не очень хорошие отношения. Не знаю, получится ли поработать, если она будет рядом.
– Уверен, если ты скажешь ей, что у тебя важное дело, она не будет мешать.
– Это вряд ли… но выбора у нас нет. Больше нигде в данный момент микроскоп не возьмешь.
Так что они отправились к дому Инны. Чем ближе они подходили, тем меньше ей хотелось туда входить. Девушка и сама не очень понимала, чем вызвано такое отношение к собственной матери. В детские и подростковые годы они вполне ровно общались, хотя и без особой любви. Отец для Инны почему-то всегда был ближе, чем мать, с ним гораздо интереснее проводить время, можно обсуждать разные научные вопросы, мечтать о том, как им удастся найти способ связаться с Землей или другой какой цивилизацией, благодаря чему они смогут вырваться с этой захолустной планеты. Ее мама же в основном отвечала за более «приземленные» вопросы. Например, когда Инна в первый раз в жизни влюбилась, мама оказала ей гораздо больше поддержки, чем отец. Тот лишь скептически пожимал плечами и говорил, что это пройдет. Разумеется, так оно и оказалось, но двенадцатилетняя девочка, какой она тогда являлась, этого не знала, и слегка обижалась на самого близкого человека. Еще мать всегда готовила им вкусную еду, ведь у Инны с папой на это никогда не хватало времени, а даже когда хватало, они частенько забывали, что вообще нужно есть. Мама всегда объясняла своей дочери то, что касалось тонкостей общения с людьми, папа же обсуждал вероятность обнаружения другой разумной формы жизни в Галактике.
В общем, пока Инну еще волновали такие вещи, как мальчики, подружки и красивые наряды, мама оказывала ей помощь в этом вопросе. Но чем старше она становилась, тем больше ее интерес обращался к другим вещам, которые люди нечасто обсуждают в обычной жизни. И они заметно отдалились. А потом ее мать встретила Тадеуша Домбровского, влюбилась в него и развелась с папой. Инну такое решение матери ввело в ступор, и она вообще перестала понимать, что происходит у той в голове. А потом переезд в отдельный дом, учеба в институте, научная работа – и они практически не общались. Шли годы, и все чаще при мысли о своей матери Инна испытывала раздражение, а потому избегала всяческих контактов с ней.
И вот, стоя на пороге своего дома вместе с Клодом, Инна тешила надежду, что мать уже ушла.
Но тщетно.
