– Нет! – с жаром возразил Крафт. – Решительно нет. И именно поэтому я лучше всех подхожу для такой работы. Но прежде чем я начну развивать свою мысль, давай рассмотрим диктатуры и тоталитарные режимы, где свобода и человеческие права либо вообще отсутствуют, либо присутствуют лишь в малом количестве. Куба, Иран, Ливия, Северная Корея и многие другие. Ты можешь хотя бы допустить, что какого-либо рода демократия при правильном применении могла бы улучшить уровень благосостояния в этих странах?
– Да.
– Итак, демократия западного образца, наподобие той, что установлена в США – лучшая система для большинства людей. Проблема в том, что ее нельзя силой привить в тех странах, у которых нет опыта в подобных вещах. Стандарты жизни повышаются слишком медленно, и люди, не привыкшие решать свою судьбу, могут впасть в замешательство. В подобных обществах насаждение демократии может вызвать еще больший хаос, потому что старые обычаи умирают с трудом. Нужно применить демократию так, чтобы быстро стало понятно, что она работает. Нужно иметь достаточно власти, чтобы продолжать последовательно выпалывать густые заросли коррупции и не отступать ни на шаг.
Крафт сделал паузу, затем продолжил:
– Так вот, обсудив все это, вернемся к твоему вопросу. Почему я считаю, будто могу определить, что для людей будет лучше всего? Ответ таков: я этого не могу. Но, по крайней мере, я знаю, что я этого не могу. Политики в демократических странах обычно полагают, будто умнее всех остальных. Думают, что знают, какую жизнь должны вести люди. Правительства обычно собираются из людей, которые мыслят именно так. Но в любом правительстве не меньше коррупции, чем в любом бизнесе. Ты можешь найти ее в каждой сфере человеческой деятельности, даже в такой башне слоновой кости, какую являет собой теоретическая наука. Но в правительстве и бюрократии, помимо коррупции, обычно превалирует некомпетентность. Сравни почтовую службу США с FedEx. Сравни попытки правительства создать крупный веб-сайт с «Амазоном». Правительство тратит в двадцать раз больше денег, чем «Амазон», получая в двадцать раз меньшие результаты.
Но в отличие от политиков и бюрократов, – продолжал Крафт, – я не считаю, будто знаю, что будет лучше для всех. По моему мнению, каждый человек сам знает, что будет лучше для него. Даже тот, кто не получал на экзаменах такие высокие баллы, как я, – добавил он с кривой усмешкой.
– Но ты же не отрицаешь, что нам нужно хоть какое-то правительство?
– Ничуть. Нам нужно обеспечить общую законность. И некоторые учреждения жизненно важны. Но даже те, кого большинство людей назвало бы стражами порядка, следящими за тем, чтобы жадные корпорации не переходили границы, очень часто оказываются чересчур косными. И ничего не могут поделать с этим.
– Можешь привести примеры?
– Хоть целый день напролет, – отозвался Крафт. – Но ограничусь одним. Возьмем FDA[16]. FDA существует для того, чтобы недобросовестные фармацевтические компании не фальсифицировали данные и не ставили под угрозу здоровье людей. Очень важная и ответственная работа. Но агентство с растущей регулярностью заходит дальше необходимого. Во-первых, они избегают риска. Если они запретят лекарство, способное спасти сотни тысяч жизней, большинство людей никогда не узнают об этом. Но если они одобрят лекарство, которое в итоге убьет несколько десятков, то мало им не покажется. Поэтому они склонны отказывать в одобрении лекарствам, способным спасать людей. Своего рода маневр для прикрытия собственной задницы.
Алисса была знакома с тем, как работает FDA, и сама пришла к такому же выводу.
– Но смысл даже не в этом, – продолжал Крафт. – Разве я не могу решать за себя, на какой риск я готов пойти – пока я не подвергаю опасности никого другого? Большинство из нас считает укус пчелы пусть болезненным, но незначительным происшествием. Но для малого числа людей он может оказаться смертельным. В наших генах существуют мелкие различия, которые и отвечают за подобную несхожесть реакций организма. Так что практически невозможно создать лекарство, которое будет совершенно безопасным для всех. Особенно высокоэффективное лекарство, которое принимают миллионы людей. – Он сделал паузу, чтобы смысл его слов дошел до собеседницы. – Ты слышала про старый препарат для похудания под названием «фен-фен»?
Алисса кивнула.
– Да. Но я мало что о нем знаю.
– Это было самое эффективное средство для потери веса из всех, какие когда-либо были разработаны. Оно сильно снижало аппетит, и лишний вес таял буквально на глазах. Однако были смертельные случаи и сообщения о проблемах с сердечными клапанами среди тех, кто его принимал. Поэтому FDA явилась вся такая в белом плаще на белом коне и изъяла фен-фен с рынка. Но следовало ли это делать?
Крафт снова выдержал многозначительную паузу, потом продолжил:
