Квантовый вор полностью

— Не мог бы объяснить мне поподробнее?

— Да ну, зачем загружать такую хорошенькую головку?

Я поднимаю голову к ясному небу. Канал связи дает возможность разглядеть корабль — точку над горизонтом, недоступную невооруженному взгляду. Я посылаю ей воздушный поцелуй.

— Лесть ни к чему хорошему не приведет.

— Я никогда не рассказываю о своих планах, пока они не оформились окончательно. Это творческий процесс. Преступники все равно что артисты, а сыщики — всего лишь критики.

Как я вижу, ты сегодня в приподнятом настроении.

— Знаешь, я наконец начинаю снова чувствовать себя самим собой. Бороться против банды властителей, контролирующих разум на планетарном уровне, да еще в компании замаскированных блюстителей порядка — такая жизнь мне нравится.

— В самом деле? А как же восстановление прежней личности?

— Это частное дело.

— По словам Миели…

— Да, я знаю. Раймонда раскрыла меня слишком рано. Я не получил ничего, кроме отрывочных вспышек. Ничего, что можно было бы считать полезным.

— Ты уверен?

— О чем ты?

— Будь я более подозрительной, могла бы подумать, что ты уже знаешь, где искать то, что нам нужно. И что ты водишь нас за нос просто ради собственного удовольствия, чтобы лучше привыкнуть к колоритному образу этого легендарного вора.

— Я оскорблен. Неужели я на такое способен?

Но в словах корабля есть смысл. Я ношусь со своими воспоминаниями, как с сырым яйцом, и отчасти это происходит потому, что просто доставляет мне удовольствие.

— У меня имеется еще одно предположение. Ты изо всех сил пытаешься произвести впечатление на эту Раймонду.

— Это, друг мой, уже в прошлом. При моей профессии отвлекаться на подобные вещи слишком опасно.

— Угу.

— Как бы я ни наслаждался ее обществом, чем быстрее я вернусь к делам, в которых разбираюсь лучше всего, тем лучше. Кстати говоря, мне бы не помешало остаться в тишине. Я пытаюсь придумать, как вломиться в обитель мертвых.

Я откидываюсь на спинку кресла, опускаю веки и прикрываю лицо газетой, чтобы скрыться от солнца и корабля.

— Вот видишь? Я об этом и говорила. Ты весь день ждал, чтобы это сказать.

Миели чувствует себя усталой. Ее тело завершает процесс проверки и перезагрузки систем. У нее уже много лет не было критических дней, но смутные воспоминания о недомогании очень похожи на сегодняшние. После встречи с наставниками ей нестерпимо хочется упасть на кровать, послушать нежные оортианские песни, а потом погрузиться в глубокий сон. Но ее ждет пеллегрини. На богине темно-синее вечернее платье, волосы убраны в высокую прическу, на руках длинные черные перчатки.

— Дорогая моя! — восклицает она, запечатлевая на щеке Миели надушенный поцелуй. — Это было восхитительно! Драма. Экспрессия. И такая страстная убежденность с твоей стороны: эти люди в смешных костюмах сразу поверили, что нуждаются в твоей помощи. Специально обработанный гогол и то не смог бы лучше справиться с этой задачей. Почти сожалею, что ты уже скоро получишь свою награду.

Миели моргает.

— Я думала, что мы позволим вору…

— Да, конечно, но имеются кое-какие ограничения. Несколько василевов — это еще куда ни шло, но мы должны считаться с некоторыми особенностями, касающимися Великой Всеобщей Цели. В том числе и с криптархами: по разным причинам мы еще не готовы нарушать установившийся баланс.

— Значит, мы не собираемся… их уничтожать?

— Нет, конечно. Вы должны встретиться с ними. И скоординировать свои действия. Вы должны помочь наставникам ровно настолько, чтобы получить то, что нам нужно. А потом — что ж, мы сдадим наставников криптархам. И все будут довольны.

Пеллегрини улыбается.

— А теперь, дитя мое, мне кажется, что вор готов поделиться с тобой своими новыми идеями. Иди, погладь его по шерстке. Чао.

Миели прикасается к камням Сидан, просто чтобы вспомнить, почему она ввязалась в это дело. А потом ложится и ждет стука в дверь.

В вечер перед прощальным приемом сад притих, словно актер, затаивший дыхание и повторяющий про себя вступительные фразы.

Ровными рядами выстроились столы, уставленные бокалами для шампанского, миниатюрные павильоны предлагают всевозможные экзотические наслаждения, повсюду летают еще не зажженные фоглеты-светлячки. Оркестр Спокойных настраивает свои инструменты — части тела — и создает негромкую какофонию из духовых партий. Эксперт-пиротехник в высоком цилиндре заряжает разноцветными ракетами устройство, напоминающее своим видом миниатюрный орган.