Все они одинаковы, за исключением гравировок.
За чашкой кофе Исидор рассеянно смотрит на город и обдумывает значение гравировок. Все вместе эти Божественные Достоинства встречались в средневековых работах Раймонда Луллия[39], жившего в XIII веке, и имели отношение к каббалистическому Древу Жизни и утраченному искусству… памяти. Одним из последователей Луллия был Джордано Бруно, который усовершенствовал мастерство дворцов памяти, хранения мысленных образов в физических объектах, как бы за пределами сознания. Что ж, эта стыковка имеет смысл. Экзопамять Ублиетта делает то же самое: все мысли и ощущения хранятся в ячейках многочисленных компьютерных устройств, расположенных вокруг города.
Общие контуры дела кажутся ему верными, но Исидор не уверен, он как будто разглядывает проявляющиеся в облаках образы. Затем в мыслях всплывает фрагмент воспоминаний с архитектурными набросками.
Еще одно прищуривание — в поисках дворцов памяти — выявляет, что двадцать лет назад Голос санкционировал серию новых построек. Девять отображений в памяти архитектора по имени Поль Сернин.
Все дворцы памяти расположены в Лабиринте, относительно недалеко друг от друга, но общественная экзопамять о них устарела, и, чтобы их отыскать, Исидору приходится поработать ногами.
Первый объект на его пути стоит неподалеку от рыночной площади Лабиринта: он втиснулся между синагогой и небольшим общественным центром фабрикаторов. Это весьма экстравагантное здание размером с небольшой дом построено из какого-то гладкого черного материала и состоит из геометрических фигур, на первый взгляд беспорядочно нагроможденных друг на друга. И тем не менее Исидор улавливает некоторую закономерность. Между плоскостями остается пространство, похожее на жилые помещения и переходы, но странным образом искаженное, как будто отражается в кривом зеркале. На небольшой табличке над тем местом, где предполагается вход, начертано
Со стороны кажется, будто строение спроектировано алгоритмическим процессором, а не человеческим существом. Больше того, очертания отдельных частей кажутся размытыми, словно поверхности продолжают процесс деления и раздвоения, недоступный человеческому зрению. В целом здание производит не слишком приятное впечатление. Кто-то из местных жителей, вероятно, желая сделать мрачное сооружение менее зловещим, поставил внутрь горшки с цветами, и лианы, стремясь к свету, обвивают острые выступы.
Попытка Исидора получить дополнительную информацию заканчивается коротеньким сообщением о том, что Eternitas является «экспериментом по трансформированию фрагментов экзопамяти в архитектурные и жилые пространства». В конце концов, подобных проектов в Ублиетте великое множество, а несколько знакомых Исидору студентов работают и над более странными идеями, но здесь явно имеется нечто более глубокое, нечто важное для вора или бывшее важным для него в прошлом.
Повинуясь внезапному импульсу, он достает увеличительное стекло. И невольно ахает. Едва он включает увеличение, поверхность становится невероятно сложной — обнаруживаются черные листья, шпили и пирамиды, целые архитектурные комплексы, поражающие своей точностью на молекулярном уровне. Кроме того, его лупа не в состоянии определить, что это за материал. Вещество напоминает ку-материю зоку, но еще плотнее; при сравнительно небольших размерах это здание должно быть невероятно тяжелым. При ближайшем рассмотрении оно кажется не столько предметом архитектуры, сколько немыслимо сложным механизмом, застывшим во времени.
В глубокой задумчивости, полагаясь на чувство направления, ведущее его по Лабиринту, он идет к следующему объекту Отражения, который находится всего в нескольких сотнях метров.
