Квантовый вор, рассказы полностью

Я прижимаю его к себе и не знаю, что делать. А Матчек обхватывает меня за шею удивительно сильными руками и льнет к моей груди. Он не сразу отпускает меня.

Я улыбаюсь и неожиданно сознаю, что слов не осталось.

— Мы можем сейчас вернуться домой? — спрашивает он.

Я осторожно беру фальшивый камень.

— Да, — говорю я. — Но надо еще кое-что сделать, и мне потребуется твоя помощь.

— Хорошо, — соглашается он и берет меня за руку.

— Он тебя обманывает, Матчек, — раздается женский голос. — Причиняет боль не просто утрата, а утрата людей. И Жан должен об этом знать. Правда, Жан?

Жозефина. Я мысленно бросаюсь к заготовленному запасному выходу, но что-то блокирует структуру вира, удерживая нас внутри. Это код Основателя высшего поколения. Прайм. Грудь разрывает отчаяние. Пол проваливается под ногами.

Мы попадаем на пляж с мягким песком и чистым голубым морем. На песке маленькие отпечатки ног, а вдали в волнах плещется мальчик. Он останавливается, смотрит на нас и вприпрыжку бежит навстречу.

Жозефина Пеллегрини со своей змеиной улыбкой смотрит на меня и Матчека.

— Не тревожьтесь, — мягко произносит она. — Мы сделаем так, чтобы никто больше никого не терял.

Жозефина выглядит старой. Какая-то жестокая шутка заставила ее выбрать такую мыслеформу, напоминающую скелет, обтянутый кожей. Пальцы, испещренные темными пятнами, перебирают камни бриллиантового ожерелья.

— Жан, ты сделал глупость, придя сюда, — шепчет она.

Матчек пристально смотрит на вышедшего из моря другого Матчека, совсем еще юного. Но аура вокруг головы мальчика свидетельствует о том, что он здесь Прайм. А в его глазах неутолимый голод, не свойственный Матчеку Чену. Это выражение я в последний раз видел в тюрьме «Дилемма» и в собственных глазах.

Я опускаю руку на плечо своего Матчека.

— Ты не я, — заявляет Матчек. — Кто ты?

— Абсолютный Предатель, — отвечаю я. — Давно не виделись.

Я сжимаю в руке фальшивый камень и лихорадочно ищу выход. О его истинной сущности я знаю лишь из фрагментов тюремных легенд. Аномалия теории игр, принимающая твой облик, предугадывающая все твои действия и всегда выигрывающая. А я нахожусь в вире, который он контролирует: похоже, он способен разглядеть все мои мысли до последнего нейрона в мозгу. От страха становится трудно дышать.

— Спасибо тебе, Жан ле Фламбер, — благодарит Абсолютный Предатель. — Ты прекрасно сыграл свою роль, даже лучше, чем я мог ожидать. Мне понравилось быть тобой. Без тебя конфликт с зоку мог получиться более длительным и утомительным.

— Отпусти мальчика, — говорю я. — Он даже не понимает, что здесь происходит.

Мой Матчек бросает на меня сердитый взгляд, но не произносит ни слова. Жозефина улыбается ему.

— Милый Матчек, — начинает она. — Тебе нечего бояться. Ты говорил, что снова хотел бы увидеть своих папу и маму. Что ж, еще немного, и мы их вернем.

Матчек хмурится.

— Я тебе не верю, — заявляет он. — Я знаю лжецов, и ты одна из них.

Жозефина изображает притворное возмущение.

— Какой ты грубиян! Конечно, ты ведь так много времени провел в плохой компании! Жан, я уверена, ты не лучшим образом влиял на мальчика.

Она впервые смотрит на меня, и в ее взгляде я на мгновение замечаю мольбу о помощи. Она здесь тоже пленница.

— Я не думаю, что ты лучше меня, Жозефина, — отвечаю я, не отводя глаз. — Как я вижу, ты с воров переключилась на монстров.

— Мне кажется, и ты не все понимаешь, Жан, — говорит Абсолютный Предатель. — Здесь нет монстров.

Не так легко объяснить, что я такое, — но я заметил, что каждый, кем я становлюсь, оставляет свой... след. Я долгое время провел в тебе и понял, что хочу объяснить. Я хочу, чтобы меня любили. Подозреваю, что это твое влияние.

— И в чем это выражается для тебя?

На губах Абсолютного Предателя мелькает улыбка, очень похожая на мою собственную.

— В данный момент, в рамках этого вира, я намерен отыскать старейшин зоку, проглотить их, забрать камень Каминари и переделать Вселенную.

Я мрачнею.

— А почему ты думаешь, что камень тебя примет?

— Потому что у меня рациональные цели. И в интересах всех и каждого присоединиться ко мне. В большинстве игр предательство считается рациональным. — Он смотрит в небо. — Понимаешь, все дело в выживании. Жизнь — очень хрупкая вещь. Мы выживаем на островке стабильности, но это лишь иллюзия.

Достижения Каминари-зоку подразумевают существование иного пространства-времени. Это наверняка другие регионы Вселенной, находящиеся за пределами нашего каузального горизонта. Если там эволюционировали силы разума, они должны были взломать замки Планка — или, хуже того, развились естественным путем в среде, лишенной ограничений в области вычислительной сложности. В таком случае можно предположить, что они оптимизировали степень роста своего пространства-времени, превращенного в расширяющуюся полость мысли.

Если это действительно так, полость вирусного пространства-времени может в любой момент нас истребить. Без всякого предупреждения расширение станет происходить со скоростью света. И наступит конец.

Абсолютный Предатель улыбается.