Первый вариант, самый элементарный, — принять хорошее слабительное или попросить клизму. Клизму попросите в ближайшей поликлинике, или еще центры специальные есть клистирные. Говорят, там за один день могут так очистить организм от калового камня, что вы лишитесь не двух, а трех-пяти килограмм. Правда, это уж я не знаю, сколько надо иметь этого калового камня в организме. Но там очень все культурно, во время промывания, говорят, можно даже газету читать. Другой путь — гречневая каша, пресная, без крупицы соли, но если как-то правильно ею питаться, то за день два кило уходят, она то ли влагу абсорбирует, то ли как-то особенно очищает. Третий вариант — огурцы: стандартная огуречная диета, опять же без соли, и воды сколько хошь. Четвертый путь — вообще ничего не есть, но постоянно пить напиток: чашку черного чая завариваем литром кипящего молока, и от этого почему-то два кило пропадают за сутки. Но самый надежный вариант — это, конечно, бег или велосипед. Сейчас еще лето, давайте-давайте. Можно пробежать хипстерский марафон, присоединиться к любому беговому клубу — их сейчас миллион, все бегают, по-доброму друг над другом подтрунивают, счастливый средний класс. Я почитал как-то про них репортаж: мама дорогая, сколько самодовольства! Это самодовольство, видимо, как-то их особым образом наполняет, словно гелий, и они приподнимаются над землей. Но вам же с ними не детей крестить. Один день побегаете, ничего страшного. Не хотите бегать — можно просто стоять, тоже вес теряется. Попробуйте вечером сказать публичную речь, прочесть лекцию, дать концерт — тоже уходит килограмм-полтора, остальное сбросите за счет клизмы. После клизмы публичная речь особенно хорошо идет, а можно наоборот — сказать речь и в награду попросить клизму. Еще надежней, конечно, футбол: тут при хорошей игре можно сбросить до четырех кило. Можете сходить в баню — говорят, опять же с потом выходит кило-полтора, а если при этом не есть! Можно еще трахнуть кого-нибудь в бане (мужской вариант), но рискованно — давление, перегрузка… Любые спортивные игры на свежем воздухе. Можете просто весь день ходить по Кварталу и ничего при этом не есть, пить сколько угодно, а если станет совсем невтерпеж — лимонный сок с ложкой меда. Хорошо также отжиматься, но мы и так это часто делаем.
Все, хватит читать, пошли худеть. В полночь встретимся.
Сбросили? Поздравляю. Чувствуете колоссальное облегчение? Ура. Не вздумайте бежать к холодильнику и быстро нажирать все это обратно. Тогда ничего не засчитывается. Спокойно ложитесь спать, выпив пустого крепкого чаю или выкурив сигарету, чтобы голод не мучил. Впрочем, он вас уже и не мучит — вы сыты сознанием победы.
Не сбросили? Ничего страшного. Зато остались верны себе.
А нам, в отличие от дона Рэбы, верные не надобны.
Итак, 25 августа. До конца лета осталось всего ничего, но это ничего многого стоит. Скажи, друг мой, ты уже чувствуешь синдром последних минут? Это когда до конца остается несколько дней, и ты уже как будто бы там, за? А помнишь 25 августа и твои одиннадцать лет? Не сегодня-завтра возвращаться домой из деревни или с дачи, потому что перед школой еще надо всего столько — закупить учебники, тетради, разноцветные канцтовары, форму померить, там еще медосмотр, ежегодная утомительная суета. И вот ты идешь по даче, по любимым местам, как в последний раз, а может, и в последний, и все уже как будто чужое. И уже такой холодок вокруг — не от близкой осени, а от этого именно отчуждения. Звуки не те: когда лето, то даже тишина звучит, а теперь все глухо. Хотя есть отдельные островки человеческого шума — там голоса, тут стукнет, то ли сосед что-то приколачивает, то ли дятел долбит, — но они больше не сливаются в оркестр дачного лета. Все по отдельности, вот в чем штука. Каждый умирает в одиночку. Умирание — дело сосредоточенное.
Вы все уже друг другу чужие, а некоторые уже переоделись в городское, а которые не переоделись, так все равно по ним видно, что оно уже у них разложено и приготовлено. Они тоже уже все одной ногой в городе и приветливы вроде, а опять холодок. Хотя уезжать еще только завтра. Но все уже как будто не с тобой. Ничего без тебя никуда не денется, птицы без тебя не замолкнут, и розы не засохнут, и так далее — чья песня? Не знаешь, и черт с тобой, в одиннадцать лет можно не знать.
