Я тяжело села на кровати, и комната стремительно полетела куда-то за мою спину, откидывая меня назад. Тошнить меня начало в ту же секунду, да так, что я чуть не послала всё к чёртовой матери и не свернулась на постели в клубочек. Остановила меня молнией мелькнувшее воспоминание…
… О дьяво-о-ол…
Эдуард… Я же поспорила с Эдуардом, кто кого закадрит!!!
… А чёрт!!!
Резко вскочив с кровати, я пулей вылетела из комнаты и на лету больно задела дверной косяк. В плече истошно завизжала боль, но я едва ли заметила её. Мир летел вокруг меня пёстрой каруселью, норовя сбить с ног.
Туалет, мать вашу!!! Да где же он или ещё хоть что-нибудь?!!
Споткнувшись о порог, я полетела вперёд и приложилась губой прямо о край ванны. Потекла густая кровь, и в ту же секунду меня вырвало. Следом вырвался почти что вздох облегчения и очередная порция желчи.
С нижней губы по белоснежной стене ванны побежала карминовая струйка крови. Я с трудом сплюнула и открыла воду.
Казалось, моя больная башка только и хотела, чтобы меня вывернуло наизнанку, потому что после того, как желудок трижды подпрыгнул, бья в диафрагму и доказывая, что он пуст, головокружение начало замедляться. И на том, чёрт возьми, спасибо.
Сглотнув, я уставилась на бледно-красную воду, водоворотом убегающую в сток…
Хорошо же я поспорила… Поверить не могу: это я-то заявила, что как простая кукла могу очаровать парня?! Да не просто парня, а Э-ду-ар-да?!! С ума сойти… Да ведь я уже… ну, теперь уж точно уже.
Умывшись и прижав к разбитой губе бледно-розовое полотенце, я выпрямилась и закрыла воду. Ноги основательно затекли, но теперь хоть голова не вертится, как глобус. Быть может, чёрная полоса жизни всё-таки сменяется серой.
По привычке сунув руку в карман, я наткнулась на что-то непонятное… Хм, залитый кровью медальон. Красивый. Кошачье око с вертикальным зрачком…
… Безжизненно закатившееся среди алых струек…
Я вздрогнула и картинка исчезла, а в моём сердце затрепетал холодный могильный страх…
Свидетели долго не живут.
Что мне сделает Эдуард? Наверное, ничего. В Киндервуде, то есть, ничего. Но кто сказал, что я всю оставшуюся жизнь собираюсь проторчать в приюте? Никто, значит…
Значит, этот вопрос надо решить прямо сейчас.
Я приблизилась к белой двери, сейчас плотно прикрытой. Планировка этого дома была точно такая же, как и у моего, поэтому я твёрдо знала, что передо мной — вторая спальня.
Во чёрт! Мне ведь совсем не хочется заходить туда и разговаривать с четверть-оборотнем о том, что он на самом деле Принц! Хм, было б странно, если бы мне хотелось, но речь не о том.
Не хочу я туда идти и всё!
Ладно, трусливая Кейни Браун, поступим так. Ты зайдёшь, а действовать будешь согласно обстоятельствам.
Толкнув дверь, я тихонько шагнула в комнату.
Эдуард мирно спал ко мне спиной, украшенной свежим шрамом. Я почти вздохнула от облегчения и осмотрелась.
Обои в его комнате были белые в серебряный рисунок, шторы серые и сейчас почему-то раздвинутые. Справа от входа — шкаф. Слева, возле другой стены — письменный стол, тумба с большим аквариумом и стул, на котором аккуратно висит одежда. В противоположной стене окно. Параллельно ему стоит кровать, возле неё тумбочка, а на ней ночник, статуэтка чёрной древнеегипетской кошечки и снова-таки рамка.
Думаете, там Мажуа? Сейчас посмотрим…
Любопытство сгубило кошку. Да, но я не кошка — я боец Круга Поединков. И нас губит не любопытство, а неосторожность.
Не дыша, я на цыпочках сделала пару шагов вперёд и, тихонько взяв рамку, вернулась к дверному проёму.
С фотографии на меня смотрели Тим, Эдуард и Кимберли. Парни стояли бок о бок и дружески обнимались, а девушка выглядывала из-за их соприкасающихся плеч и обвивала шеи обоих изящными руками. Все трое смеялись. Так искренне, так радостно, так беззаботно, что в моём сердце шевельнулось что-то, похожее на зависть. Мне неожиданно вспомнилось, как белые тигры, мурлыча, тёрлись о тела Жаниль, Итима, Лэйда, и как мило это всё выглядело… Быть может, на языке оборотней Клан обозначает Семью? Быть может. Но в моём словарном запасе нет такого слова: я не понимаю его до конца.
Поставив рамку на место, я обошла двуспальную кровать по периметру. Забыла упомянуть: над ней висит огромная картина с красивым горным пейзажем и белым зеленоглазым тигром. Это уже не входит в комплект того, что прилагается к летнему домику, но, зная, что директор Киндервуда любит живопись, несложно догадаться, как сюда попал это холст.
Ну что ж, выглядит тигр как настоящий, только я пришла не для того, чтобы им любоваться. Я пришла сюда поговорить с тем, кто такими тиграми правит.
Белокурый парень безмятежно спал, подложив руку под голову, и тихонько посапывал. Так может спать либо очень наивное, либо очень опасное существо. Эдуард, сколько я его помню, всегда относился только к первой категории. Я внимательно посмотрела на его мирное лицо и впервые осознала правдивость поговорки: все дети хороши, когда спят. И ведь правда: пока четверть-оборотень спит, я могу чувствовать себя в относительной безопасности. То, что он уже давно не детё, не считается.