– Конечно, постоянно! Будь у меня хоть крупица выдержки, я бы так и не взялась за последнего «Гарри Поттера». От предвкушения прямо больно было. А вдруг книга хуже предыдущих? Вдруг не такая, как хочется?
– Ну вот, – поводит рукой, – что-то в таком духе.
– Со мной?
– Да. С тобой.
Смотрю на свои руки на коленях и изо всех сил сдерживаю улыбку.
– А мистер Прайор… – продолжает Леон, глядя в окно, – прости, я не могу обсуждать пациентов.
– О, конечно… Надеюсь, мы найдем его Джонни Уайта. Мистер Прайор такой душка. Он заслуживает счастливого финала.
Поезд катится, мерно постукивая, мы то заговариваем на простые темы, то вновь молчим, и я украдкой рассматриваю Леона через стол. В какой-то момент наши глаза встречаются в оконном стекле, и мы оба поспешно их отводим, как будто увидели что-то неположенное.
Когда поезд прибывает в Брайтон, смущение наконец позади. Леон встает, чтобы снять рюкзак. Футболка задралась, видна темная резинка трусов «Кельвин Кляйн» над поясом джинсов, и я снова не знаю, куда себя деть. С удвоенным интересом изучаю стол.
Выходим. Светит нежаркое сентябрьское солнце; еще не совсем осень. Разглядываю белые дома, утыканные пабами и кафе. Лондонцы готовы приплатить, лишь бы такие открылись на углу их улицы.
Леон договорился встретиться с мистером Уайтом на пирсе. Когда выходим на набережную, взвизгиваю от восторга. Пирс протянулся в серо-голубое море, как на картинках викторианских курортов, где отдыхали в уморительных купальниках до колена. Лучше не придумаешь. Достаю из сумки огромную широкополую шляпу пятидесятых годов и нахлобучиваю на голову.
Леон позабавлен.
– Вот так шляпа.
– Вот так день! – парирую я, разводя руки. – Никакой другой головной убор его не достоин.
Он ухмыляется.
– На пирс?
– На пирс! – киваю я, и края шляпы колышутся.
Джонни Уайта замечаем сразу – на самом краю пирса, свесив ноги, сидит глубокий старик. Удивляюсь, что никто его оттуда не прогнал. Опасное место.
Тиффи нимало не волнуется. Шагает пружинистой походкой, покачивая полями шляпы.
Хотя, признаться, этот брайтонец подходит явно больше, чем обитатель Мидлендс с косячком.
Не успеваю собраться с мыслями и решить, как лучше начать разговор, а Тиффи уже садится рядом с ним на ограждение.
Старик поворачивается и улыбается.
Улыбка Дж. У. Шестого становится еще шире.
Тиффи уже перекинула ноги.
Я: Никто не боится, что вы спрыгнете или упадете?
Весело машет продавцу сахарной ваты, который так же весело показывает ему кукиш.
Тиффи глядит с любопытством. Не хочется сейчас пускаться в объяснения по поводу моей родословной. Переминаюсь с ноги на ногу, изнываю от жары; солнце отражается от воды и светит с двойной силой. От пота пощипывает лоб.
Позади кричит чайка, и Джонни Уайт Шестой вздрагивает.
Поднимает руку, чтобы меня остановить. Улыбка сходит с губ.
Демонстрирует бледную руку. К мистеру Уайту медленно возвращается улыбка.
Поворачивается.
Смотрит то на нее, то на меня. Видимо, не поверил.
Машет рукой в сторону пляжа.
Гляжу во все глаза. Тиффи полна сюрпризов. У меня голова кругом.
Я от их затеи не в восторге.
Идем по пирсу мимо аттракционов, переполненных торговых рядов, и у меня появляется время струсить.
