Я передаю ему телефон. Мне не нравится, как этот парень выхватывает его у меня из рук.
Я смотрю на Ника. Он побледнел. Похоже, у нас схожая реакция: это говорит о том, что мое чутье меня не подвело.
Бланшо выключает его и кивает Нику. Из-за того, что я не говорю по-французски, или потому что я женщина, или из-за того и другого, мне кажется, что я для него почти не существую.
Я толкаю Ника.
– Он обязан что-то сейчас предпринять, да?
Ник сглатывает, а затем, кажется, берет себя в руки. Он задает мужчине вопрос, потом поворачивается ко мне.
– Да. Это помогло. Это дает нам веские основания для расследования.
Краем глаза я вижу, что Бланшо наблюдает за нами обоими с непроницаемым выражением лица.
А потом внезапно все заканчивается, и они снова пожимают друг другу руки, и Ник произносит:
– Как, по-твоему, все прошло? – спрашиваю я Ника, когда мы выходим из парадной двери. – Он воспринял нас серьезно?
– В итоге да. На мой взгляд, повлияло голосовое сообщение. И не волнуйся – я буду контактным лицом, не ты. Но как только появится информация, я тебе сообщу.
Оказавшись на улице, Ник резко останавливается и стоит как вкопанный. Я наблюдаю, как он прикрывает глаза рукой и долго, прерывисто вдыхает. Он все еще выглядит бледным и подавленным, из-за того, что услышал в голосовом сообщении. И я думаю: хоть еще кто-то, кто печется о Бене. Может быть, я и не так одинока, как мне кажется.
Я готовлю квартиру для вечернего коктейля. В последнее воскресенье каждого месяца мы с Жаком принимаем гостей в нашем пентхаусе. Мы открываем одни из лучших марочных вин из нашего подвала. Но сегодня вечером все будет по-другому. Нам нужно многое обсудить.
Я наливаю вино в декантер, расставляю бокалы. Мы могли бы нанять для этого прислугу. Но Жак всегда был против посторонних в квартире, боялся, что они будут совать нос в наши личные дела. Меня это вполне устраивало. Хотя, полагаю, будь у нас персонал, я не чувствовала бы себя одинокой на протяжении стольких лет. Когда я ставлю декантер на столик в гостиной, я почти вижу его там, напротив меня, в кресле: Бенджамин Дэниелс, точно так же, как и месяц назад, на коктейльной вечеринке. Бокал вина болтался в одной руке. Все так непринужденно.
Я наблюдала за ним. Видела, как он оценивал это место, его богатство. Или, может, он надеялся найти изъян в мебели, выбранной мной так же тщательно, как и собственная одежда: кресло «Флоренс Нолл» в стиле мид-сенчури, под ногами шелковый ковер Гома. Чтобы подчеркнуть класс, хороший вкус, породу, которую невозможно купить.
Он повернулся и поймал мой взгляд. Усмехнулся. Это его улыбка: лиса, входящая в курятник. Я улыбнулась в ответ, довольно прохладно. Я не стану язвить. Буду идеальной хозяйкой.
Он спросил Жака о его коллекции старинных ружей.
– Я тебе покажу. – Жак взял одно из них – редкая вещь. – Чувствуешь этот штык? Им можно пронзить человека насквозь.
Бен говорил правильные вещи. Обратил внимание на состояние ружья, на детали на латунной отделке. Мой муж: его не так-то легко очаровать. Но у Бена получилось. Я сама видела.
– Чем ты занимаешься, Бен? – спросил он, наливая ему бокал красного. Поздняя, жаркая летняя ночь: белое подошло бы лучше. Но Жаку хотелось блеснуть винтажным вином.
– Я писатель, – ответил Бен.
– Он журналист, – сказал Ник в тот же момент.
Я внимательно наблюдала за лицом Жака.
– Что за журналист? – непринужденно уточнил он.
Бен пожал плечами.
– В основном делаю обзоры ресторанов, новых выставок, и все в таком роде.
– А, – произнес Жак. Он откинулся на спинку стула. Как король ситуации. – Что ж, буду рад порекомендовать тебе пару ресторанов для статей.
Бен улыбнулся той безмятежной, располагающей улыбкой.
– Это было бы кстати. Спасибо.
– Ты мне нравишься, Бен, – указал на него пальцем Жак. – Ты напоминаешь мне меня самого в твоем возрасте. Кипучая энергия. Жажда жизни. У меня он тоже был, этот драйв. В наши дни не все молодые люди такие.
