– Я слышала голоса… – Я замолкаю. Слышать голоса за дверью чужой квартиры – это еще не повод подслушивать. Бен Красноречивый наверняка смог бы на ходу сочинить правдоподобную историю, но я не могу придумать ничего лучше.
Софи медлит, словно пытается решить, что со мной делать.
Наконец она нарушает тишину:
– Хорошо. Раз уж вы здесь, может быть, зайдете и выпьете с нами?
– Э-э…
Ожидая ответа, она разглядывает меня. Уверена, что она посылает меня куда подальше.
– Конечно, – соглашаюсь я. – Спасибо. – Я оглядываю свою одежду – кеды «Конверс», потертая куртка, джинсы с дырой на колене. – Я прилично одета?
Ее лицо говорит об обратном, но она отвечает:
– Главное – это вы. Пожалуйста, пойдемте со мной.
Я иду за ней в квартиру. Ощущаю аромат ее духов – что-то дорогое, цветочное, хотя на самом деле пахнет деньгами.
Оказавшись внутри, я ошалело озираюсь по сторонам. Квартира по меньшей мере в два раза больше, чем у Бена. Ярко освещенная, гигантский книжный шкаф делит пространство пополам. Окна от пола до потолка, из них открывается вид на крыши и здания, спускающиеся к реке. В темноте все освещенные окна остальных многоквартирных домов словно гобелен, вытканный светом.
Сколько стоит такая квартира? Целое состояние, гадаю я. Миллионы? Возможно. Персидские ковры на полу, произведения искусства на стенах: яркие всплески и полосы цвета, большие смелые формы. Маленькая картина рядом со мной, на ней женщина с каким-то горшком в руках, за ней окно. В правом нижнем углу я замечаю подпись: Матисс.
Внезапно я осознаю, что за мной наблюдают. Я поднимаю глаза и встречаюсь с парой других глаз. Нарисованных, ненастоящих. Огромный портрет: сидящий в кресле мужчина. Массивная челюсть и большой нос, седина в висках. Довольно симпатичный, хотя и слегка суровый на вид. Может быть, это из-за его рта, этого изгиба. Самое смешное, что он выглядит немного знакомым. Мне кажется, что я видела раньше его лицо, но я ни за что не вспомню, где именно. Может быть, это какой-то известный человек? Политик, или кто-то в этом роде? Хотя я не уверена, почему я могла узнать какого-то случайного политика, не говоря уже о французском: я ничего в этом не понимаю. Так что это должен быть кто-то другой. Но с какой стати…
– Мой муж, Жак, – произносит Софи у меня за спиной. – Он сейчас в отъезде, по делам, но я уверена он… – короткая заминка, – с радостью встретится с вами.
Он выглядит влиятельным. Богатым. Ну конечно богатым, ты только взгляни на это место, черт возьми.
– Чем он занимается?
– Вином, – отвечает она.
Так, это объясняет тысячу бутылок вина в погребе. Должно быть
Затем мой взгляд скользит по странной витрине на противоположной стене. Сначала я думаю, что это какая-то абстрактная художественная инсталляция. Но присмотревшись, вижу, что это экспозиция старинных ружей. Каждый образец с острым, похожим на нож, выступом на конце.
Софи следит за моим взглядом.
– Они времен Первой мировой войны. Жак коллекционирует антиквариат.
– Не хватает одного, – замечаю я.
– Да. Его отправили в ремонт. Они требуют большего ухода, чем можно предположить.
Мы подходим к книжному шкафу. Только сейчас я осознаю присутствие других людей, стоящих за ним. Когда мы обходим его, я вижу их, они сидят лицом друг к другу на двух кремовых диванах. Мими с четвертого этажа – и – о черт! – Антуан с первого. Он смотрит на меня так свирепо. Он явно из тех соседей, которых вы обходите за километр. Когда я оглядываюсь, он все еще таращится на меня.
Это такая случайная группа людей, у них нет ничего общего друг с другом: странная тихая Мими, которой может быть всего девятнадцать или двадцать; Антуан с первого этажа, тупица средних лет; Софи в своих шелках и бриллиантах. О чем они могли разговаривать?
Это не было похоже на вежливую добрососедскую беседу. Я чувствую на себе их взгляды, чувствую, что они все смотрят на меня, как на подопытного кролика.
– Может быть, бокал вина? – спрашивает Софи.
– О да. Спасибо. – Она поднимает бутылку, и, когда вино льется в бокал, подмечаю золотое изображение замка на лицевой стороне, я его уже видела на бутылке, которую взяла из подвала внизу.
Я отпиваю большой глоток: мне это нужно. Я чувствую, как за мной наблюдают три пары глаз. В этой комнате они – власть, у них – все знания; мне это не нравится. Я чувствую себя в меньшинстве, в ловушке. А потом я думаю: к черту это все. Один из них явно знает, что случилось с Беном. Это мой шанс.
