Квартира в Париже полностью

Доминик посмотрела на меня. Зрачки расширены. Как смотрят женщины на женщин. Видишь, как он обращается со мной? Я отвела взгляд. Ты сделала свой выбор, chérie, точно так же, как я сделала свой. Я знала, каким человеком был мой муж, когда выходила за него замуж; я уверена, что и ты тоже. Если нет – что ж, ты еще глупее, чем я думала, маленькая шлюха.

Я наблюдала, как она вырвала свою руку из руки мужа и зашагала в направлении террасы. Я представила их там вдвоем, наверху, словно на сцене. Перед ними раскинулись парижские крыши, освещенные улицы, гирлянды сказочных огней. Она наклонилась вперед, прикуривая сигарету от его сигареты. Ее губы коснулись его руки.

Довольно быстро они спустились обратно. Заметив их, Антуан поднялся со стула, на котором сидел. Он неуклюже подошел к Доминик.

– Мы уходим.

Она помотала головой.

– Нет. Я не хочу.

Он наклонился очень близко и прошипел достаточно громко, чтобы все мы услышали:

– Мы уходим, ты, маленькая шлюха. Petite salope. А потом повернулся к Бену. – Держись подальше от моей жены, ты, английский ублюдок. Comprends-tu? Понял? – И словно ставя в этом деле точку, он взмахнул своим полным бокалом вина, и нельзя сказать наверняка, был пьян или сделал это намеренно, но бокал выскользнул из его руки. Стекло разбилось вдребезги. Вино забрызгало стену.

Все было очень тихо и спокойно.

Бен повернулся к Жаку:

– Мне очень жаль, месье Менье, я…

– Прошу. – Жак встал. – Не извиняйся. – Он подошел к Антуану. – В моем доме никто себя так не ведет. Тебе здесь не рады. Убирайся.

Антуан открыл рот. Я видела его испачканные вином зубы. На мгновение мне показалось, что он собирается сказать что-то неподобающее. Затем он повернулся и смерил Бена взглядом. Долгим взглядом, что красноречивее любых слов.

Тишина, воцарившаяся после их ухода, зазвенела как камертон.

Позже, пока Жак отвечал на телефонный звонок, я пошла и приняла душ. Поймала себя на том, что почти лениво направляю лейку для душа между ног. В голове возник образ их двоих: Доминик и Бена, там, на террасе. И все те вещи, которые могли произойти между ними, пока остальные вели светскую беседу внизу. И пока мой муж давал инструкции – их было слышно через стену – я испытала оргазм, прижавшись голым телом к прохладной плитке. Это называется, маленькая смерть. La petite mort. И возможно, это было вполне уместно. Маленькая часть меня умерла в тот же вечер. А другая – ожила.

Уже вечер, я возвращаюсь в квартиру. Смотрю во двор, вверх и вниз на освещенные квадраты окон моих соседей, пытаясь мельком уловить какое-то движение.

Я пару раз писала Нику, хотела спросить, есть ли новости от полиции, но он молчит. Может быть, еще слишком рано. Я благодарна ему за помощь. Приятно знать, что у меня есть союзник. Но я по-прежнему не доверяю полиции, не верю, что они возьмутся за это дело. А меня так и подмывает продолжать, не могу просто так сидеть в ожидании новостей.

Я выхожу из квартиры, еще не зная, что собираюсь делать дальше, но четко понимая: мне нужно что-то предпринять. Медлю пару секунд, решая, что именно сделать, и улавливаю повышенные голоса где-то надо мной, звуки разносятся по лестничной клетке. Я поднимаюсь по лестнице мимо четвертого этажа, где живет Мими. Голоса, должно быть, доносятся из квартиры в пентхаусе. Поначалу слышно только мужской голос, он перекрикивает остальных. Но теперь я различаю и другие; кажется, что все они галдят одновременно. Не могу разобрать слов. Еще один лестничный пролет, и я на верхней площадке, передо мной дверь в пентхаус, а слева деревянная лестница, ведущая в покои служанок.

Я крадусь к двери пентхауса, вздрагивая при каждом скрипе половиц. Надеюсь, что люди внутри слишком заняты, чтобы обратить внимание на звук снаружи. Я подхожу вплотную к двери, затем наклоняюсь и прикладываю ухо к замочной скважине.

Мужчина снова начинает говорить, еще громче, чем раньше. Черт – и это все на французском, на каком же еще. Мне кажется, я разобрала имя Бена и насторожилась. Но в остальном я не могу разобрать ни единого…

– Elle est dangereuse.

Стоп. Даже я могу догадаться, что это значит: она опасна. Я прижимаю ухо ближе к замочной скважине, напряженно вслушиваюсь, стараюсь уловить еще что-то.

Прямо у моего уха раздается лай. Я, спотыкаясь, отхожу от замочной скважины, падаю на пятую точку, пытаюсь подняться на ноги. Черт, мне нужно убираться отсюда. Я не могу позволить им увидеть…

– Ты.

Слишком поздно. Я оборачиваюсь. Она стоит в дверях, Софи Менье, одетая в кремовую шелковую рубашку и черные брюки, в мочках ушей дьявольски поблескивают бриллианты – у нее настолько ледяное выражение лица, что они словно крошечные сосульки, которые она только что вырастила. У ее ног маленькая серая собачка – уиппет? – сверлит меня своими блестящими черными глазками.

– Что вы здесь делаете?