Она была толстая и обрюзгшая. Да и соседка ее была такая же. Иногда к ним в гости заходили мужички. Они пили, ели и веселились. И Селене всегда везло, она постоянно беременела после таких вот заходов. Кто отец, она, естественно, не знала никогда. Для нее секс был вместо чистки зубов по утрам и перед сном. Можно пользоваться разными пастами, эффект не меняется.
– Слушай, а ты не знаешь, почему столько смертей в нашем поселении за последнее время? – осторожно и озабоченно спросила соседка.
– Не знаю, – осушив следующую рюмку и громко поставив ее на стол, хрипнула Селена. – У меня все отлично. Я недавно кватрилась.
Детишки некоторое время посмотрели и, поняв, что мать уже в алкогольной абстракции и до нее не достучаться, – бесполезно, – безнадежно поплелись на улицу.
Так жило большинство семей антов и, не видя своих проблем, деградировали все сильнее и сильнее.
Однажды во время очередной попойки Селена поперхнулась хлебной крошкой и стала задыхаться. Она вся почернела, будучи и так синего цвета. Руки ее тянулись к горлу. Она беспомощно смотрела на соседку, которая ничего не могла сделать и в шоке только еще более испуганно смотрела на нее. Селена сделала последнюю попытку вдохуть и свалилась на пол. Изо рта у нее потекла белая жижа. Она умерла вместе с неродившимся ребенком. Кто там был, девочка или мальчик? Сама она говорила, что девочка. Видела ее в кватро и чувствовала так.
– А говорила, что будешь жить долго, – соседка была в шоковом состоянии, не знала что делать, и только лишь печально повторяла эти слова. – А говорила, что будешь жить долго…
Четверых детей раскидали по семьям, которые были очень не рады, но деваться было некуда. Одного ребенка соседка оставила себе.
Но, вот ведь, странно получается, как это так? Селена видела в кватро свою еще не родившуюся дочь и себя видела в удаленной перспективе, а получилось несоответствие. Она умерла раньше, чем показывало кватро. Соседка ломала голову. И смерти участились. В чем же проблема? Она налила себе рюмку и выпила с горя. Уже изрядно набравшись, она решила поспать. Встала, неуверенными шагами направилась к кровати, не рассчитала угол и стукнулась лбом о косяк так, что у нее посыпались искры из глаз и ей на голову упал какой-то предмет.
– Ух, вот это да, – она потерла лоб рукой.
Женщина подняла предмет с пола и замутненным от алкоголя взором непонимающе уставилась на него, потом все же поняла, что это ионизатор.
– Мне все же надо будет зайти в кватро и посмотреть, преодолевая страх. Ведь не зря он свалился мне на голову, – подумала она, плюхаясь на кровать.
Через минуту она уже храпела. А ребенок надрывался в кроватке в неистовом плаче. Вдруг она услышала, как в окно кто-то забирается. Шуршит и скрипит. Она взяла веник и стала веником бить по окну и дверям, потому что и в дверь кто-то пытался пробраться. Ее сковал жуткий страх, ноги онемели. Все затихло. И она заметила, как под дверью просачивается какая-то жижа. Приглядевшись в темноте, она поняла, что это кровь, причем красного цвета. Откуда она здесь взялась? Непонятно. И ведь у антов кровь зеленого цвета и густая, как лава. А здесь красная кровь просачивается. Женщина пытается отодвинуться, но кровь приближается к ней все ближе и ближе. И дальше она превращается в черную лаву, и поднимается с пола на стены и на потолок. Вот-вот капнет и польется на голову. Кровь растекается по стенам и потолку в виде дерева, множеством веток и веточек, так же, как выглядит кватро. Только в кватро полоски желтого цвета, а здесь черного. Она хочет закричать, но не может. Хочет открыть дверь, но та не поддается. Холод пронизывает все ее тело насквозь и замирает леденящим страхом в области солнечного сплетения, немеют ноги. Она в ужасе просыпается, тяжело дыша и хватаясь за сердце. Подбегает к ребенку, тот мирно спит. Успокоился наконец-то. Она смотрит на свои стены, потолок и пол, но нет никаких следов, ни крови, ни лавы. Все! Она решает начать новую жизнь, с чистого листа. Бросить пить, курить. Но тревога не проходит. Страх все сильнее. Ей уже кажется, что она сходит с ума. До того невыносимые чувства и боль в животе. Ее бросает то в жар, то в холод. Сложно это терпеть. Она идет к столу и наливает себе рюмку. Выпивает, и тут же ей становится легче. Отпускает. Но эйфория длится недолго. Плачет ребенок. Она подходит к нему. Он наделал под себя. Все воняет. От этого запаха ее тошнит, и она бежит блевать в ближайший таз. Опять плохо. Она снова выпивает. Легче.
– Надо покватрить, – вспоминает она и произносит вслух.
