– Уважаемые анты, – провозглашал с трибуны глава поселения. – Невероятная эпидемия накрыла наш маленький скромный городок. Наша численность сократилась в десятки раз. Нас уже примерно пятьсот. Было немного, а стало еще меньше. Когда-то давно наши брат ья по разуму, по Вселенной, – веры, – предложили нам помощь. Мы не сразу поверили, сомневались, но приняли предложение. Как же мы тогда ошиблись!
Старичок, заплывший жиром, очень большого веса, постоянно вытирал пот со лба, несмотря на прохладную погоду. Одышка не давала ему говорить долго, и он после каждой фразы замолкал, отдыхая. Анты вместе со своими детьми стояли под трибуной и слушали. Даже, удивительно, ведь раньше редко приходили все. Может, остались самые сознательные.
– Теперь веры нас кинули, бросили и забыли про нас. Наши сигналы о помощи остаются без ответа. Они нас использовали и отшвырнули. Но битва еще не проиграна, мы еще за свое отомстим!!!
И он погрозил кулаком куда-то вверх, в небо. Анты невольно подняли глаза. Там, как и всегда, эко-щит серого цвета и все. Производство пришло в упадок ввиду износа. За роботами никто не следил, и они заржавели. На самом деле шел медленный процесс самоликвидации производственных сил, запрограммированный Каем. Хотя, если бы анты приложили хоть каплю усилий для своего выживания, может, был бы какой толк, а так… Веры махнули на них рукой. Ну, сколько можно помогать и спасать? Пустая трата энергии. Хотя, не совсем пустая. Свою выгоду веры получили, какую и хотели. А вот анты не смогли воспользоваться возможностью улучшить свою жизнь. Ведь им дали все для свободной жизни без хлопот – и еду, и жилье. Живи себе да радуйся, развивайся. Нет, им не жилось свободно и спокойно. Зависимый и тревожный народец.
Федор был еще жив и стоял в первых рядах. Теперь к нему уже не относились, как к умалишенному. Внутренне он ликовал, зная, сколько жучков он отправил в нейросканах. Вернее, не он отправил, а робот. Он спровоцировал попадание жучков в мозг умершего. За последнее десятилетие с тех пор, как он начал шпиговать антов, ему удалось создать более тысячи сканов-репликантов и отгрузить. Он практически ни с кем не общался, его цель и миссия была распространить свой нейрокод во Вселенной. Каждому умершему он с репликантом загонял часть себя, часть своего нейрокода. Работу проделал громадную. Он, бывало, не спал и, чуть что, звоночек о смерти, со своим оборудованием уже был рядом с трупом, быстро подключался и перекачивал нейроскан, с опаской оглядываясь. Конечно, его напарники всегда могли на время остановить робота, пока тот двигался к трупу. Но это на время. Федор всегда жил в страхе и даже привык к этому чувству. Вороватый взгляд беспокойных глаз бродил по сторонам без остановки.
– Я ненавижу веров всей душой, – сказал он своим напарникам после тяжелой смены, когда ему пришлось сразу десяток трупов обрабатывать.
– Да, мы тоже, – мычали его напарники, неспособные на другие звуки, ограниченные в интеллекте до безобразия.
– Вот
Сейчас, стоя возле трибуны, он с удивлением и даже с отвращением наблюдал, как унижается глава и как боится умирать. Конечно, сам-то Федор был уверен, что его нейрокод уже гуляет по когору. И тут его осенило, он ведь может попробовать поприсутствовать при прогулках нейрокода. Теоретически он может видеть везде, где есть его нейроны. И он углубился в эти мысли, как сделать, чтобы видеть все, и даже другой город. Он уже мысленно ушел в себя, когда глава прервал его поток.
– Федор! Тебе удалось достичь поставленной тебе задачи?
– Да, удалось, – нехотя ответил тот, потому что ему пришлось прервать свою мысль, а это чревато тем, что потом он мог бы ее потерять.
– Может, расскажешь, как идут дела, и какие у нас перспективы?
Федор оглядел окружающих антов. В глазах у всех читались страх и бессилие. И глава, несмотря на свое положение и вес, выглядел не лучшим образом.
– Дела идут. Все, что обещал, я сделал. Поселил нейрокод в дальнем уголке памяти у себя, снял его копию-репликант и постоянно внедрял его в мозг умирающих. А их нейроскан уходил, как вы знаете, в когор, для дальнейшей жизни, как нам говорили. А мы, – кто верил, а кто нет. Я вот поверил и сделал так. А перспективы у нас трагичные. Извините, что мне пришлось сказать об этом. Но, наверняка, вы все были в кватро и видели свой конец в земном теле.
Анты зашумели, кто заплакал и заголосил, кто стал обвинять главу и Федора. Кто-то даже стал молиться, шаманить. Может, они простирали руки в небо в надежде, что все же веры спасут их? И это было похоже на мольбу.
