- Вот козёл, - согласился я искренне. Понятное дело, что мужик просто пытался отвязаться от влюбившихся малолеток, при этом сильно их не травмируя. Но перестарался. – Девчонки, у вас сигареты есть?
Девчонки переглянулись.
Юля достала зажигалку.
Аня - мятую пачку сигарет, которые ей никто не должен был продавать по возрасту.
- Вам бросить? – спросила Аня.
- Уронишь! – возмутился я. Встал, подошёл к девчонкам (обе напряглись), взял сигареты и зажигалку. Снова сел, но уже поближе. – У меня дочка в вашем возрасте тоже со взрослым парнем встречалась...
По возрасту у меня не очень-то получалась дочка их возраста. Но в пятнадцать лет все взрослые на одно лицо.
- И что? – с подозрением спросила Юля.
- Что-что… Дура, вот что! За ней полкласса сохло, а она за учителем бегала… Два месяца в слезах ходила.
- А потом?
- Потом? С другим познакомилась. Двадцать два года, студент МИМИ.
- Мими? – удивилась Аня.
- Московский институт молекулярных исследований, - на ходу придумал я. – Мимишный парень.
Вот это уже лучше. Обе улыбнулись. Тут как на рыбалке – подкормка, крючок, подсечь, вытащить.
- Девчонки, слезли бы вы, а? – попросил я. – Посидим, покурим, поговорим.
Аня и Юля переглянулись. Прыгать они уже не хотели. Может и с самого начала не хотели, просто завели друг друга в силу свойственной полу и возрасту эмоциональности.
- Не будете нас держать? – спросила Аня.
- Не буду, - пообещал я.
Аня неловко переступила на тумбе. Попыталась присесть, тут налетел порыв ветра, она пискнула и прижалась обратно к стене.
- У меня ноги затекли! – в панике закричала она. Юля схватила её за плечи и сама пошатнулась.
- Стоп-стоп-стоп! – воскликнул я, вставая. – Давайте помогу.
Они уже не спорили.
Я крепко взял обеих за руки. Потянул вниз.
Юля аккуратно спрыгнула на балкон.
Аня пошатнулась и стала оседать в сторону перил.
- Твою мать! – завопил я, хватая девчонку обеими руками.
- Держите меня, держите! – в панике закричала Аня. В полуприседе она балансировала на краю ветхой поскрипывающей тумбы, всё сильнее и сильнее заваливаясь в сторону края. Я бы её легко вытащил, но ветер навалился мне на спину и теперь толкал к девчонке…
Дверь хлопнула. Михаил в два прыжка оказался возле нас. Одной рукой рванул на себя Аню, другой придержал меня. Мы все вместе рухнули на грязный балконный пол, покрытый голубиным помётом и старыми сплющенными окурками.
Юля рыдала. Аня хлопала глазами, засунув в рот палец.
- Вот же дурёхи, - сказал я с чувством. – Держите свою отраву.
Аня вытащила изо рта палец, сменила его на сигарету и лихо запалила ту с фильтра.
Я вздохнул, вытащил у неё изо рта сигарету и затушил.
Буря, похоже, решила сегодня пройти стороной. Тучи всё так же неслись над городом, временами проливаясь короткими холодными ливнями, но ветер ослабел.
- Ты берёшь на себя больше, чем требуется, - сказал Михаил. Я снова был за рулём, он сидел рядом. К его старому костюму добавилась помятая фетровая шляпа, которую он предусмотрительно оставил в машине. – Надо было дождаться переговорщика, девчонки не собирались прыгать.
- Их бы сдуло, - сказал я. – А ещё их было двое.
- Тоже верно, - согласился кваzи.
- Тебе помочь с переездом?
Он немного подумал.
- Да, спасибо. Вещей у нас немного, но ведь положено делать новоселье.
- Кем положено?
- Людьми, - ответил Михаил.
- А… - я остановился возле участка. – Ты считаешь себя человеком?
- Одной из разновидностей. Люди. Восставшие. Кваzи.
- Восставшие, на твой взгляд, тоже люди?
Михаил заколебался, прежде чем ответить.
- Промежуточный этап. Куколка. У насекомых это обычное дело – личинка, куколка, взрослая особь – имаго. Можно найти много параллелей. Личинки обычно хищники, имаго – часто вегетарианцы.
- А восставшие – куколки?
- Это грубое сравнение.
- Не поспоришь, - я вылез из машины. Михаил, придерживая шляпу, следом. – То есть ты против убийства восставших?
- Я вообще против убийств, - ответил Михаил. – Кого бы то ни было. Только если нет иного выхода.
- Стая восставших идёт на человека. Твои действия?
- Я их остановлю.
- Их много. Даже кваzи не могут управлять большой толпой. Стая идёт на человека, у тебя пулемёт, твои действия?
- По ситуации, - Михаил повернулся и пошёл в участок.
Я пошёл следом.
Всё-таки он нежить и забывать об этом нельзя.
В помещении было прохладно – жара сегодня упала, а кондиционеры, похоже, отрегулировать никто не спешил, так и работали на полную мощность. Народа оказалось немного. Две заплаканные тётки делились с молодым лейтенантом из дежурной части своими бедами. Судя по лицу лейтенанта, ему эти беды казались не огромными и неслыханными, а мелкими и банальными. Ирина из регистрационно-разрешительной оформляла какие-то бумаги худощавому мужчине интеллигентного вида. Наверное, выписывала разрешение на очень большую и страшную пушку.
- У тебя ведь есть свой кабинет? – спросил Михаил.
- Да, разумеется… - я покрутил головой. – Вон там.
Дверь заедала и открылась с трудом. Через маленькое окошко с трудом проникал свет с улицы, я щёлкнул выключателем, с недовольным гудением загорелись старые люминесцентные лампы.
