- Если мы продолжим это занятное теоретизирование, - сказал я, - то вы могли нанять человека: убить вашего мужа, а потом что-то найти в квартире. Мы выяснили его личность, это преступник, уже дважды сидевший за грабёж. Он застрелил вашего мужа…
- И стал что-то искать, прекрасно зная, что мёртвый вот-вот восстанет? – Виктория улыбнулась. – Нелепо. Он бы отрубил трупу голову или хотя бы связал мёртвого. Восставшие поначалу слабы и неповоротливы. Зачем же служить кормом?
- Да, - сказал я, глядя на Викторию. – Это и впрямь нелепо. Никто не согласится на такую смерть.
Михаил встал.
- Простите моего коллегу за его предположение, - сказал он. – Денис не очень доверяет нам. Что, конечно же, нелепо. Простите за беспокойство. Наши соболезнования.
- Всё в порядке, - сказала Виктория, вставая.
Встал и я. Что-то было не так, что-то было неверно.
Но у меня не было никаких доказательств, никакого мотива и никакой связи между убийцей и Викторией.
- Было очень приятно с вами познакомиться, - внезапно сказал Михаил. И поцеловал Викторию в губы.
Женщина-кваzи вздрогнула и отшатнулась от мужчины-кваzи.
Михаил облизнул губы. Язык у него тоже был синий.
- Очень необычно, - сказал он. – Не могу сказать сразу, что это за вещество. Но я полагаю, оно было на ваших губах с утра? С того момента, как вы, выйдя за дверь, поцеловали нанятого вами… или правильнее сказать соблазнённого вами человека в губы, впустили в квартиру и ушли? Сколько у него было минут, прежде чем его разбил паралич? Пять, десять? Пятнадцать? А потом он был в сознании? Видел, как ваш мёртвый муж встаёт и бредёт к нему, чтобы начать питаться?
Виктория одной рукой схватила тяжёлое кожаное кресло, вздёрнула в воздух и обрушила на голову смешного старого полицейского.
Будь он живым – она бы его убила. Даже если он бы успел прикрыться руками.
Но они оба были кваzи и Михаил отбил удар.
Виктория бросилась прочь из холла. Я кинулся за ней, выдёргивая пистолет из кобуры.
- Не стрелять! – крикнул Михаил, проносясь мимо меня. Фалды старого пиджака развевались за его спиной. – Не смей, пацан!
Я опустил пистолет и, сжимая перед собой двумя руками, побежал следом за ними.
Михаил догнал Викторию у лестничного пролёта. Прыгнул, повис на спине, сбил – они закувыркались вниз по лестнице. Грохот от удара черепов о ступеньки был такой, что меня передёрнуло. Даже в падении кваzи пытались разбить друг другу головы – единственный по-настоящему уязвимый орган.
А потом Михаил сломал ей шею.
Услышав мерзкий влажный хруст я всё понял и замедлил бег. Не хватало мне повторить такое падение… я после него не встану, я после него восстану…
Доставая на ходу наручники – специальные, усиленные, для кваzи, я спустился к Михаилу. Тот сидел придерживая подёргивающееся тело Виктории. Свою пару наручников он уже надел ей на ноги. Молча поймал мою, сковал кваzи руки.
Потом мы минуту сидели и ждали. Я тяжело дышал и сожалел о том, что не курю - было бы на что списывать одышку. Михаил просто смотрел на кваzи. Он и впрямь был хорошим полицейским – он смотрел на неё с сочувствием.
Потом шея Виктории хрустнула и вправилась. Она открыла глаза. Посмотрела на нас. Подняла руки и изучила наручники. После чего сказала:
- В этом больше нет нужды.
- Ничего, поносите немного, - сказал я. – Зачем? Зачем вы это сделали?
Женщина-кваzи смотрела теперь только на меня. Потом улыбнулась и спросила:
- Вы когда-нибудь любили?
- Доводилось, - сказал я.
- Я не могла больше смотреть, как мой любимый человек старится, - сказала она. – Теряет форму, привлекательность, ясность ума… Когда-нибудь он стал бы кваzи… но вот таким… старым и нелепым… - она презрительно посмотрела на Михаила. - В то время, как настоящая, полноценная, высшая жизнь – рядом. Надо лишь умереть, пройти неприятный этап… и воскреснуть. Вечно молодым.
- Вечно мёртвым, - шёпотом сказал я.
- Вечно молодым, - повторила Виктория и замолчала.
- Любимых убивают все, - сказал Михаил и рывком поднял Викторию со ступенек. – Но не кричат о том. Трус поцелуем похитрей. Смельчак – простым ножом.
- Стихи пишете? – поинтересовалась Виктория.
- Это Оскар Уайльд, дура дохлая, - сказал я. Покосился на Михаила. – И дело не в том, что дохлая, а в том, что дура.
Михаил потёр правый бок, очень натурально вздохнул.
- Рёбра болят. Три ребра, а они почему-то дольше всего срастаются. Денис, вызовите опергруппу, пожалуйста.
Ночная Москва красива. Когда-то я думал, что навсегда разлюбил ночь.
Ничего, привык понемногу…
- Куда вас отвезти, Михаил? – спросил я.
- В гостиницу «Ленинградская», конечно, - сказал Михаил. – Где ещё остановиться честному кваzи?
- Ты шутишь, что ли? – мрачно спросил я.
- Пытаюсь. Получается?
Я пожал плечами.
- Не знаю. Как-то не расположен к шуткам сейчас. Напиться хочу.
- Везёт тебе, - кивнул Михаил. Достал мобильник и стал кому-то звонить.
Я не слушал. Я думал, что наверное, он всё-таки и впрямь шутит.
