Квентин Тарантино: Интервью полностью

ДЖ. X: У вас есть эпизодическая роль в новом фильме Спайка Ли «Девушка №6».

КТ: Там я сделал то, чего обещал не делать никогда, — сыграл режиссера. Мне просто захотелось поработать со Спайком. У меня первая сцена в этом фильме: белый хип-хоп-режиссер проводит пробы Терезы Рэндл на роль в своем фильме. Моя задача — заставить ее раздеться.

ДЖ. X: Как Спайк предложил вам сыграть это?

КТ: Он не предлагал — все было прописано в сценарии. Нас с Терезой провели в комнату. Было слегка страшновато, потому что Спайк держался как босс. На съемках он жестковат — он и его ассистенты не гавкают на вас, но… ( Щелкает несколько раз пальцами).

ДЖ. X: Он говорил, что ему нравится «Криминальное чтиво», но при этом ему хотелось бы, чтобы вы пореже употребляли слово «ниггер».

КТ: У него была возможность сказать это мне в лицо, но он ничего подобного не говорил. Не думаю, чтобы его это сильно беспокоило. Скорее это политика. И ему не просто нравится «Криминальное чтиво» — он в восторге от него!

ДЖ. X: Вы когда-нибудь снимали документальные ленты?

КТ: Я сейчас выпускаю фильм о съемках «От заката до рассвета». Мы предполагали большие проблемы с IATSE (Международный союз театральных и сценических деятелей). И я подумал, что надо сделать фильм об этом, я не хотел, чтобы это стало проходным моментом. Это действительно больной вопрос.

ДЖ. X: В смысле?

КТ: Все независимое кинопроизводство в Лос-Анджелесе находится под неусыпным контролем IATSE. Если вы делаете фильм за три миллиона долларов — они помечают вас на своем планшете красным флажком.

ДЖ. X: IATSE пытался построить и вашу команду?

КТ: Пытался. Но не получил поддержки. Команда была счастлива. Мы хорошо заработали.

ДЖ. X: А союз будет и дальше курировать вас?

КТ: Знаете, у нас нет больше работы, — работа есть у людей союза. Я подхожу с любительской точки зрения. Эта система никогда не помогала мне. Никогда не защищала меня. Я не получил от нее никакой поддержки. И вот, когда я состоялся, они приходят ко мне и говорят: «Вы должны заплатить нам взнос». Если я собираюсь сделать фильм за четыре миллиона, это не значит, что я хочу устроить им выходные, — это значит, что производство фильма обойдется в четыре миллиона долларов. У меня должна быть возможность делать небольшие фильмы. Это форма искусства, а не текстильная фабрика.

ДЖ. X: Вы член гильдии сценаристов?

КТ: И гильдии сценаристов, и гильдии режиссеров.

ДЖ. X: И гильдии киноактеров?

КТ: Конечно. Вы обязаны быть ее членом, иначе вам нельзя будет сниматься. Я много лет пытался стать членом гильдии киноактеров, но не мог.

ДЖ. X: Квентин, как бы вы охарактеризовали ваши политические взгляды?

КТ: ( Пауза). Думаю, я демократ. Определенно не консерватор. Да, определенно я не республиканец. Большинство людей, занимая ту или иную сторону, не пользуются мелкими кисточками, они берут валик побольше и закрашивают каждого в демократы или воинствующие фашисты.

ДЖ. X: Последний кинофестиваль «Санденс» отличался изрядным количеством фильмов с крутыми ребятами, насилием и криминальными сюжетами. Как вы относитесь к таким псевдотарантиновским картинам?

КТ: Лично мне это нравится. Я восхищен этим. Для меня это просто прорыв. Если я немного облегчил художникам движение в этом направлении, замечательно, — значит, мне кое-что удалось на этом свете.

ДЖ. X: Вас не раздражает, что Боб Доул назвал «Настоящую любовь» и «Прирожденных убийц», поставленные по вашим сценариям, «безнравственным кошмаром»?

КТ: Это политическая кампания. Ему только потому и дают эфирное время, что он нападает на всех. Он даже не видел этих фильмов. Мне звонили триллион раз: хотят, чтобы я поучаствовал в «Вечерней реплике» с Доулом. Я в такие игры не играю. Выигрывай свое президентство сам, дружище. А то прямо как у Джорджа Карлина: хотят ввести запрет на игрушечные пистолеты, а мы, бля, собираемся стрелять из настоящих! ( Смеется).

ДЖ. X: Европейцы часто отмечают, что американцы более щепетильны по отношению к сексу, чем к насилию.