Квиллифер полностью

Цитадель находилась под управлением военных, которые заботились о чистоте заметно больше, чем разбойники – в камере, куда меня посадили, не было насекомых. Но пахло почти так же отвратительно, и я провел здесь столь же неприятную ночь, как в темнице сэра Бэзила. Утром мне ужасно захотелось вернуться на свободу. Однако офицер явился на службу только к десяти часам и ничего не стал предпринимать, лишь спросил мое имя. Я сказал ему, что за меня может поручиться владелец галеона «Метеор» и им следует найти его в гавани, но стражник ничего не ответил, и меня отвели обратно в камеру.

Прошло еще некоторое время, и старик в соседней камере наконец перестал плакать.

К полудню меня отвели к провосту, и я с облегчением увидел Кевина и капитана Оукшотта. Провост оказался долговязым, тощим мужчиной, который постоянно прикасался к своим длинным вьющимся волосам испачканными чернилами пальцами. Он подверг меня настоящему допросу.

– Второй пленник во всем признался, – начал он, растягивая слова, как истинный житель Бонилле. – Он подтвердил, что убитого звали сэр Бэзил из Хью, и это доказывает правдивость ваших показаний. Сегодняшнее слушание необходимо для того, чтобы установить, совершили ли вы убийство и есть ли у вас смягчающие обстоятельства.

Я подумал, что выражение смягчающие обстоятельства не самым лучшим образом подходит к моему делу и едва ли провост правильно понимал этот юридический термин. Но решил не обращать внимания. И сразу перешел к существу вопроса.

– Я пытался его задержать, а он собрался нанести мне удар своим кинжалом. Мое собственное оружие так и не коснулось его, как вы видите.

Перо провоста заскрипело по королевской бумаге.

– У меня нет данных о том, какой из двух кинжалов принадлежал лично вам, – заявил провост.

– Вы можете спросить моих друзей, – сказал я.

– Давайте начнем с самого начала, – предложил провост.

Историю пришлось начать с того, как я попал в плен к разбойникам, и я рассказал, что сэр Бэзил на моих глазах зарезал одного пленника, а другого убили по его приказу. Я также коротко поведал о своем побеге, но не стал упоминать Орланду, обозначил свой нынешний статус и роль на борту «Метеора», а также поведал о череде событий, которые привели к гибели сэра Бэзила.

Провост попросил меня подписать показания и с грустью вздохнул.

– Боюсь, вам придется вернуться в камеру, – сказал он. – И, хотя я не порекомендую начинать в вашем отношении судебное преследование, у меня нет полномочий, чтобы выпустить вас из тюрьмы. Тут все в руках сэра Эндрю, лорда-губернатора, который лично принимает подобные решения. – Он снова взял пальцами завиток своих волос. – Сейчас правосудие на Острове вершится очень быстро: у сэра Эндрю имеются только два вердикта: либо смерть, либо служба в армии ее величества. – Казалось, его это забавляло. – Или вас повесят, или вы вступите на тропу войны. И счастлив тот, кому предоставляют выбор.

– В качестве капера, – заявил я, – я уже состою на службе у ее величества.

– Вы можете привести лорду-губернатору свой довод, – ответил провост, однако из его тона следовало, что едва ли сэр Эндрю станет меня слушать.

Кевин принес мне обед и бутылку вина, и мы немного посидели в моей камере, постаравшись весело провести время. Кевин сидел на моей кровати, а я на перевернутом ведре, служившем отхожим местом. Мы с удовольствием съели хлеб, сыр, масло и колбасу, сдобренную чесноком, фенхелем и медом – в последний раз я видел, как она свисала с потолка в каюте Кевина.

Мою тревогу немного прогнало вино и доброта моего друга, и я почувствовал себя лучше, дожидаясь правосудия в холодной камере из почерневшего кирпича. Я допивал последний стакан пьянящего напитка, полный решимости растянуть удовольствие, поэтому старался подольше смаковать его на языке, прежде чем проглотить. И заметил, что Кевин смотрит на меня со смесью любопытства и беспокойства.

– Интересно, – сказал он, – не стоит ли за этим леди, которую я не осмелюсь упоминать. – Я успел ему рассказать о последних встречах с Орландой и угрозах, высказанных ею в Кингсмере и Иннисморе.

– Я и сам об этом думал, – признался я. – Даже не знаю, какой вариант для меня утешительнее и лучше: что она хотела заточить меня в камеру или не имеет к этому никакого отношения, и я оказался тут по собственной вине или вследствие неудачи.

– Ну, если случившееся – результат ошибок или невезения, – сказал Кевин, – то удачу можно вернуть при помощи некоторых усилий или денег. Если же тебя преследует божественная месть, то я не знаю, чем тут помочь.

– Найди другого бога, – предложил я, – и пусть он сражается за меня.

Кевин поднял руку и обвел все вокруг – широкий мир, что находился за стенами из красного кирпича.

– И где мне искать божественное существо? – спросил он наполовину в шутку.