– Только не спрашивай у философа Транстеррена, – сказал я. – Там я уже искал. – И я заглянул в свой бокал с вином, задумчиво поболтав его. – Однако мне бы совсем не хотелось, чтобы два божества тащили меня в разные стороны, как при перетягивании каната. Если верить древним легендам, подобные развлечения редко заканчивались хорошо для смертных. Вспомни Агату, которую любил один бог – и в результате ее разорвали на куски псы, принадлежавшие другому богу. Или Геродиона, могучего сына небесного короля, которого свела с ума жена того самого короля, и он утонул в озере, сражаясь вместо врага со своим отражением.
Кевин посмотрел на меня трезвым взглядом.
– Полагаю, размышления на эту тему ни к чему хорошему не приведут, – заявил он.
– Как и размышления на любую другую, – парировал я. – Если верить дошедшим до нас старинным сказаниям, эпикам и басням о любви богов к смертным и сражениях богов между собой. Вспомни про осаду Патара, когда разные боги поддерживали обе воюющие стороны – в результате почти все смертные погибли, в том числе победители. Или Война Чемпионов, в которой боги играли воинами, точно шахматными фигурами, и из победителей выжил только один – Никандр Хромой, – тот самый, что не сражался.
– Ну, Никандр хотя бы выделялся своим умом, – заметил Кевин, – и больше других заслуживал королевского трона. Но, брат, о тех временах у нас почти нет достоверных знаний, только фантазии поэтов. Если поэт в своем творчестве отдает предпочтение какой-то идее или действию, вдохновленный богом, возвышается ли тогда человеческая мысль до божественной?
– Или, наоборот, все человеческие деяния лишаются смысла, – ответил я. – Ведь, если мы подобны героям сказаний, а божества и демоны постоянно нашептывают нам в уши подсказки, разве это не ставит под сомнение каждый наш шаг? Могут ли жизни людей иметь какое-то значение, если даже собственные мысли нам не принадлежат, а наши действия продиктованы извне?
Взгляд Спеллмана стал задумчивым.
– Ты слишком глубоко погрузился в размышления, мой друг, – заявил он. – Сдается мне, в твоем нынешнем положении все же лучше воздержаться от философии ради, к примеру, юриспруденции.
– Так я и сделаю. – Я развел руки в стороны. – А пока, будь добр, найди мне бога-покровителя!
Кевин встал и принялся убирать остатки нашей трапезы.
– Будем надеяться, что боги берут взятки. Или, на худой конец, от них не откажутся тюремщики.
Я обнял его на прощанье, а он постучал в дверь и, уже выходя из камеры, передал деньги тюремщику. Я улегся на кровать и погрузился в метафизическую работу.
Я провел еще одну беспокойную ночь в темнице, а наутро тяжелая дубовая дверь распахнулась и провост сообщил мне, что сэр Эндрю приказал меня освободить. А потом очень вежливо пригласил меня разделить с ним завтрак, состоявший из свежего хлеба, вишневого джема, соленой свинины и сладкого вина из южно-восточного Лоретто.
– Боюсь, его купаж далек от совершенства, – сказал он. – Но я бы хотел оказать вам гораздо лучший прием от имени нашего Острова, чем тот, с которым вы столкнулись до настоящего момента. Поставки провианта сейчас являются первоочередной задачей для местных жителей, ведь осада практически неизбежна, а это лучшее, что сумел раздобыть мой слуга.
– Передайте ему мои восторги, – ответил я.
– Полагаю, на корабле ваши трапезы не отличались разнообразием, – заметил провост.
Его вопрос позволил мне выдать себя за опытного моряка, которым я не являлся.
– Наше плавание продолжалось недолго, – сказал я. – Поэтому нам хватило свежих продуктов.
– Скоро все может измениться, – проговорил провост. – Ведь теперь мы подвергаемся блокаде.
Последняя фраза заставила меня насторожиться.
– В блокаде? Неужели город окружила армия Клейборна?
– Пока нет, – ответил провост. – Но его галеон появился недалеко от побережья, ему удалось захватить один из наших кораблей снабжения, и, весьма вероятно, они сумеют перехватить и другие.
– Но в вашем порту много военных судов, – удивился я. – Неужели они не могут справиться с вражеским галеоном?
– Это очень большой боевой корабль, превосходящий любой из наших, – печально ответил провост. – Не думаю, что кто-то из капитанов рискнет вступить с ним в сражение, к тому же мы ожидаем, что вскоре к нам на помощь прибудет военно-морской флот из Селфорда.
И в самом деле, все военные суда находились в Селфорде, и если в начале войны оставались в резерве, то теперь приготовились выйти в море и сразиться с противником. Но как они поймут, что им необходимо прибыть в Лонгфирт, если в столице никто не знает, что враг уже здесь?
– В Селфорде сообразят, что нам нужна помощь, когда ни один из кораблей снабжения не вернется назад, – пояснил провост.
– Но любые корабли с грузами, идущие в вашу гавань, будут перехвачены, – возразил я. – Силы Клейборна получат припасы, предназначенные для королевской армии.
Провост пожал плечами.
– Вы капер, сэр. Если вы захотите вступить в схватку с вражеским судном, никто в Лонгфирте вас не осудит.
