В большинстве сумок мы нашли только одежду, по большей части ослепительный атлас, шелк и бархат, которые принято носить при дворе или надевать, играя роль петуха среди самых богатых людей в провинции. Все это, как и доспехи, досталось сэру Бэзилу от людей лорда Стейна.
Кроме того, я нашел тонкие перчатки лорда Уттербака, твердо решив вернуть ему их при следующей встрече.
– Сэр Бэзил был высоким? – спросил Кевин. – Его доспехи тебе подойдут?
Я рассмеялся:
– Я не собираюсь идти в армию!
– Но ты же хотел стать капером? – напомнил мне Кевин. – Ты бы прекрасно выглядел на юте в доспехах!
– И стал бы отличной мишенью для пуль, – проворчал я.
– Доспехи тебя бы защитили. Ты ведь видел отметины, оставленные на них пулями? – спросил Кевин.
Я нахмурился, выслушав его незамысловатое мнение.
– Только глупец поверит в такие вмятины, – заявил я. – Лучше я сам проверю кирасу при помощи одного из пистолетов, прежде чем доверюсь ей на войне, в которой к тому же не хочу участвовать.
Чтобы доставить Кевину удовольствие, я примерил доспехи. Мой рост совпадал с ростом сэра Бэзила, но я оказался более широкоплечим, поэтому доспехи жали мне в предплечьях.
– Это можно исправить, – заметил Кевин.
– Я не представляю себя в доспехах, – возразил я.
– Тебе бы следовало заказать портрет. Ты выглядишь блистательно, в точности как лорд Белликос в пьесе. Ты не мог бы произнести хотя бы несколько строк из его роли?
– У меня нет настроения для глупых шуток. – Я вытащил штырь слева, который удерживал вместе две половины кирасы, и снял ее. – Мы отвлеклись. Я не могу поверить, что сэр Бэзил рассчитывал заложить доспехи после прибытия в Тройное королевство и жить на вырученные деньги. Сокровища непременно находились при нем, или, по крайней мере, нечто, что могло их заменить.
Мы снова тщательно обыскали все вещи, и в конце концов я нашел пергамент со сложной печатью с изображением китов, кораблей и морских чудовищ, спрятанный в старом сапоге. Я нагрел на свече нож и аккуратно снял печать с документа.
Пергамент удостоверял, что четырнадцать тысяч восемьсот тридцать империалов приняты на депозит банка Оберлин Фратерс, на счет Фрэнка Морланда. Я изучил документ, рассмеялся и протянул его Кевину.
– Ты ведешь дела с Оберлин Фратерс?
Он быстро просмотрел документ.
– Нет, не веду, – ответил Кевин.
– Значит, ты не знаешь, как мастер Морланд получил бы свои деньги после прибытия в Стеггерду?
– Печать и подпись, – сказал Кевин, – и, вероятно, пароль.
Четырнадцать тысяч империалов позволили бы сэру Бэзилу жить на широкую ногу до самой смерти, если предположить, что он не спустил бы их на судебные тяжбы и ссоры.
– В Селфорде есть банк Оберлин, – сказал я. – Нам следует сделать там вклад и выяснить, как можно снять деньги в другом отделении.
Кевин аккуратно положил пергамент на обеденный стол.
– Ты и в самом деле намерен обманом выманить деньги у банка? – мрачно спросил он.
– У банка не больше прав на эти деньги, чем у сэра Бэзила, – возразил я.
– Они могут с тобой не согласиться, – покачал головой Кевин. – И хотя я не эксперт, но полагаю, что суд их поддержит.
Я пожал плечами.
– Законы есть величина непостоянная, – возразил я. – Они лишь инструмент, а не окончательный приговор, спущенный нам вместе с богами с Олимпа.
– Инструменты могут обратиться против своих хозяев, – предостерег меня Спеллман.
Я взял документ со стола и спрятал в карман камзола.
– Я еще не знаю, как с ним поступлю. В любом случае я буду вести себя крайне осторожно.
Кевин в смятении посмотрел на кучу разбросанных по его каюте вещей.
– Давай соберем мусор, – предложил он. – И нам уже пора готовиться к выходу в море.
Я удивленно на него посмотрел.
– Разве ты не слышал? Мы в блокаде.
Я передал ему рассказ провоста о большом галеоне Клейборна, который захватил на рейде Лонгфирта несколько кораблей королевы.
На лице Кевина появилось решительное выражение, и он потянулся к плащу.
– Бесполезные поиски сокровищ отвлекли меня от долга, – заявил он. – Мы должны взглянуть на это морское чудовище.
Всего через несколько минут к нам присоединился капитан Оукшотт, мы оказались на корме «Метеора» и с шестью матросами на веслах пошли вниз по течению реки. Нам предстояло преодолеть восемь лиг до устья, и, хотя мы попали на конец отлива, обстоятельства позволили нам быстро справиться с последней частью пути. Затем мы сумели поставить парус, и гребцы получили возможность отдохнуть, их помощь требовалась только в тех случаях, когда нам противостояло сильное течение. И все-таки уже наступил полдень, когда мы увидели галеон: высокую темную тень, перемещавшуюся вдоль западного горизонта.
Кевин и Оукшотт изучали вражеский корабль в подзорные трубы, перебрасываясь короткими фразами.
– Это крупный галеон, – наконец сказал Кевин. – Но я вижу только верхнюю часть и не могу подсчитать количество пушек.
Оукшотт скривил губы:
– Я с уверенностью могу сказать, что у него больше пушек, чем у нас, к тому же они более тяжелые. Его водоизмещение не менее восьмисот тонн, а у нас всего сто пятьдесят.
