В результате мы начали маршировать на Хауэл прямиком, насколько возможно по покрытым грязью дорогам.
Только теперь я понял, почему купил несколько лошадей.
Моя кроткая кобыла Нарцисс умерла в Лонгфирте от паслена, оказавшегося в ее кормушке из-за нерадивого косца, который заготовлял сено прошлой осенью, а гнедой боевой жеребец Акула умер на марше от колик. И я остался один на один с Неистовым – существом с дурным характером. Прошло несколько недель, прежде чем я сумел добиться от него неохотного повиновения, и мне оставалось лишь надеяться, что он проявит такую же агрессию по отношению к врагам.
С первого дня кампания не задалась. «Интересно, – размышлял я, – все ли войны таковы, или это мне так не повезло?»
На картах горы Кордильеры выглядели как аккуратная линия, идущая от северного побережья Бонилле к городу Липпхолму, расположенному у озера Гурлидан, но я на собственном горьком опыте убедился, что Кордильеры являлись не единой горной грядой, а множеством длинных хребтов с неровными складками между ними. И всякий раз, когда армия преодолевала очередной перевал, перед нами возникал следующий, еще более высокий.
Сегодняшний день не стал исключением. Армия с трудом выбиралась из ущелья Манкин, и некоторым счастливцам удалось провести ночь в городе, но стоило нам подняться на одну вершину, как мы увидели соседнюю. Ее вершина густо поросла темными соснами, закрывавшими перевал, и меня бы не удивило, если бы вся армия Клейборна поджидала нас за ними.
Драгуны, которых я уже видел в следующей долине, к заходу солнца начнут патрулировать перевал.
Никто не знал, где находился Клейборн или его армия мятежников, но не вызывало сомнений, что он должен дать сражение до того, как армия королевы спустится на равнину Хауэл, где множество рек и болот являлись естественными рубежами обороны, и нашим обозам, прежде чем до нас добраться, придется преодолеть все перевалы Кордильеров.
Я повернул коня и рысью пустил его по высокой луговой траве, заметно пожухлой, к отряду Уттербака, остановившемуся на обочине дороги. Они спешились, давая отдохнуть лошадям, забрызганным грязью снизу доверху. Из-за отсутствия других занятий лошади лениво жевали коричневую траву. Лорд Уттербак стоял в стороне и разглядывал в подзорную трубу возвышавшийся впереди горный кряж. Я остановил Неистового и бросил поводья.
– Милорд, не могли бы вы объяснить мне, в чем состоит назначение драгунов? – спросил я.
Я действительно не понимал, зачем они требовались. Несомненно, они являлись частью кавалерии, но у них не было ни мечей, ни пистолетов, а вооружение состояло из дракона, в честь которого они и получили свое название. Дракон или карабин можно назвать очень тяжелым пистолетом или коротким мушкетоном с непременным раструбом на конце, иногда в форме пасти дракона, предполагалось, что пользоваться им следует одной рукой. Оружие стреляло на очень небольшое расстояние и имело крайне низкую меткость, а после выстрела драгунам приходилось отступать для перезарядки. Мне казалось, что в сражении они будут совершенно бесполезны.
– Цель драгунов, – ответил лорд Уттербак, – состоит в том, чтобы мы, полукопейщики, ощущали свое превосходство над ними.
– Звучит разумно, – сказал я.
Затем я обернулся через плечо и посмотрел на оставшуюся позади долину.
– Нам придется разбить лагерь в долине, – сказал я. – Но следует спуститься и отыскать место для бивуака прежде, чем появится остальная армия, в этом случае нам не будет страшна грязь, которая потечет с верховьев.
Уттербак опустил подзорную трубу и посмотрел на меня.
– Уже стал опытным солдатом, верно? – спросил он.
– Я уже достаточно взрослый, чтобы предпочитать пить чистую воду, – проворчал я.
– Ты правильно рассуждаешь. – Уттербак убрал трубу в футляр, забросил его на плечо и повернулся, чтобы вскочить в седло гнедого скакуна.
По его жесту горнист подал сигнал, солдаты стали садиться на коней, и вскоре отряд двинулся вниз по дороге.
Мы спустились в долину, пересекли реку и разбили лагерь на лугу, расположенном значительно выше переправы по течению, когда появился один из лагерных маршалов и приказал нам покинуть наше место, потому что бивуак будто бы предназначался другому полку. Уттербак категорически отказался, заявив, что конкурирующий отряд может найти себе любое другое место. Вероятно, так и произошло – больше мы этого лагерного маршала не видели.
Я все больше и больше восхищался тем, как лорд Уттербак бросал вызов Необходимости. Конечно, он родился лордом, не обязанным обращать внимание на каждого, кто не обладает более высоким званием, но даже и высшие по чину персоны не могли заставить его делать то, что он не считал нужным.
