Мои последние слова заглушил взрыв у нас над головами, за ним последовал рев, вызвавший дрожь, словно с западного неба на нас неслись завывавшие химеры. Я пригнулся, пытаясь найти защиту в собственной кирасе, точно напуганная черепаха в панцире.
– Мужайся, бледная немочь! – крикнул полковник. – Неужели ты никогда не находился под обстрелом пушек?
Это открыли огонь полукулеврины Липтона, которые стреляли по врагу через наши головы, воздух над нами рассекали железные ядра. Последовали новые выстрелы, и полковник Фладд снова выглянул сквозь кустарник.
– Отличный выстрел! – сказал он. – В шеренгах появился просвет, клянусь носом Паломника!
Я насчитал восемь выстрелов – я уже знал, что полукулевринам для перезарядки потребуется четыре или пять минут. Проделав дыру в кустарнике, я выглянул наружу. Враг продолжал идти вперед, до него оставалось около пятидесяти ярдов, доспехи сверкали на солнце, яркие знамена развевались над головами. Они выглядели столь же ужасными и неодолимыми, как холодный весенний прилив, заливающий волнорез.
Фладд обнажил меч:
– Приготовьтесь, мои зоркие задиры! Зажгите спички и выберите цель! Ваш залп их скосит!
Я услышал, как откуда-то доносятся выстрелы, и сердце замерло у меня в груди. Через просвет в ветвях я мало что мог разглядеть и не сумел понять, откуда стреляли.
– Цельтесь, мои милые ягнята! – призвал Фладд. И тут же крикнул: –
Аркебузы затрещали, над полем заклубился белый дым.
Сквозь туман я увидел, что несколько мятежников упали, другие хватались за плечо или бедро, некоторые уронили пики, получив ранение в руку или ногу.
Высокий тенор полковника Фладда вновь пронесся над полем боя.
– Первая шеренга, назад! Вторая, шаг вперед!
Прекрасно обученные наемники не стали ждать приказа. Те, кто сделал выстрел, отступили назад, чтобы перезарядить оружие, а другие подбежали к изгороди и начали целиться во врага. Снова послышался залп, и я увидел, как падают новые солдаты неприятеля.
И, когда третья шеренга устремилась к изгороди, я с удивлением обнаружил, что вражеская колонна остановилась.
Новый залп вывел из строя еще несколько врагов. Тем временем первая вражеская шеренга стрелков поставила аркебузы на рогульки и открыла ответный огонь, выстрелы, точно барабанный бой, прогремели один за другим. Сверху посыпались листья и веточки, и я сообразил, что врагам не видно, насколько дорога на Экстон находится ниже уровня земли, поэтому их пули пролетали у нас над головами. Реальную угрозу для нас представляли копейщики, но едва ли кто-то из них будет настолько глуп, чтобы попытаться преодолеть колючие заросли на лошади.
Первая шеренга вражеских стрелков развернулась и отступила, а вторая опустила оружие на упоры и сделала залп. На наши плечи и шлемы снова посыпалась листва, и я заметил, что ветер сдувает дым в лица мятежников. Видимость с их стороны была гораздо хуже.
Люди Фладда спешно перезаряжали аркебузы. Я продолжал наблюдать за противником сквозь изгородь. Казалось, враг находился совсем рядом, еще немного, и я мог бы протянуть руку и коснуться кого-то из них. Они продолжали стоять на месте, люди Фладда сделали еще один залп – передняя шеренга мятежников заметно поредела.
Теперь аркебузы перезаряжал противник. Их оружие было довольно длинным, и они могли вести огонь на более дальние дистанции и даже пробивать доспехи, но на перезарядку требовалось больше времени, чем стрелкам Фладда, а на таком небольшом расстоянии преимущества их аркебуз сходили на нет. Стрелки Фладда заряжали оружие металлическими пулями, чтобы пробить броню врага, и, хотя передние шеренги состояли из воинов в самых лучших доспехах, наши выстрелы нанесли им заметный урон.
Свои представления о ведении войны я почерпнул из книг и ожидал, что враг бросится на нас, как герои в поэмах; однако они стояли и позволяли нам в них стрелять, отвечая лишь огнем аркебуз, расположенных на флангах. До сих пор все, что я знал о военном деле, состояло из ожидания каких-то событий, но я не мог представить, что находиться под обстрелом противника – это все равно что сидеть в приемной.
Пока я наблюдал, послышался новый взрыв и рев снаряда над головой – одна из полукулеврин выстрелила, и я увидел, как десятифунтовое ядро со второго выстрела попало в толпу вражеских солдат, оставив среди них кровавый путь.
Пики взметнулись в воздух, и в разные стороны полетели руки и головы, словно ветви и листья молодых деревьев во время бури. Прогремели новые выстрелы пушек, но больше я не заметил попаданий: возможно, пушки били по врагу, который находился максимально близко от батареи, слева от нас – а то, что происходило там, я не мог видеть через мою дыру в кустарнике.
Шеренга врага стояла так долго, что Липтон успел перезарядить пушки. Я никак не ожидал, что испытание огнем получится таким долгим.
После того как пушки Липтона закончили стрельбу, я услышал рев огня где-то справа и высунулся еще дальше сквозь изгородь, чтобы посмотреть, что там происходило.
