Я купил в Селфорде дешевую картонажную подзорную трубу, которую вытащил из футляра и поднес к глазу. Повстанцы продолжали наступать по дороге в нашу сторону, всадники их авангарда уже показались вдали. Я также заметил, как поблескивают линзы вражеских подзорных труб – они изучали линии нашего построения, разместившегося за кустарником, под развевавшимися флагами.
За авангардом на дороге виднелись лишь длинные тени солдат, маршировавших под высоко поднятыми знаменами. Изредка солнце отражалось от острия копья или доспехов, но подробностей я разглядеть не мог.
– Быть может, милорд, – сказал я, – вы сумеете разглядеть больше, чем я.
Лорд Уттербак вытащил подзорную трубу – куда более полезное устройство, чем моя картонная игрушка, – и попытался ею воспользоваться, но в последний момент сообразил, что ему мешает опущенное забрало шлема. Он поднял щиток и приставил окуляр к глазу. Лицо Уттербака оставалось невозмутимым, пока он наблюдал за маршировавшим врагом, а потом я увидел, как шевелятся его губы – он считал флаги полков. Затем он прекратил подсчеты и наклонился вперед.
– Липтон! – позвал он. – Принеси твою подзорную трубу!
Пушкарь поспешно подошел к нам, на ходу вытаскивая свою подзорную трубу из футляра. Уттербак сделал нетерпеливое движение.
– Отдай ее Квиллиферу!
Я зажал собственную трубу под мышкой и взял инструмент Липтона. Теперь вражеские солдаты стали видны гораздо лучше – и сердце сжалось у меня в груди, когда я понял, что их гораздо больше, чем я предполагал.
– Посмотри на последнюю треть колонны, – сказал Уттербак. – Ты видишь белое знамя?
– Да.
– Его везут на тележке, верно? И в повозку запряжен белый бык?
– Да.
– Ты можешь разглядеть эмблему на знамени? – спросил Уттербак.
Мне стало не по себе.
– Нет, но… Ведь телега с белым быком называется Карросиро, и на ней всегда везут королевский штандарт, – проговорил я.
– Такой флаг может быть поднят лишь в присутствии монарха, – сказал лорд Уттербак.
– Или регента, как в данном случае. Регентом провозгласил себя Клейборн. А он может находиться здесь только с главными силами.
Я сразу понял ситуацию. Рыцарь-маршал рассчитывал спуститься с гор и нанести удар по левому флангу Клейборна, в то время как Клейборн собирался пройти через перевал Экстона и атаковать левый фланг армии королевы. Если обоим будет сопутствовать успех, они просто обойдут один другого, как пара во время танца, и окажутся в тылу друг у друга. Но если Клейборн сумеет прорвать наши ряды, а вырытые его войсками траншеи в Пексайде удержат маршала, то именно солдаты регента окажутся позади королевской армии, а не наоборот, и он одержит победу.
Я повернулся к Уттербаку.
– Милорд, – сказал я, – вам необходимо отправить гонца к маршалу за помощью.
Он заморгал, а потом кивнул:
– Я напишу ему рапорт. Ты оставайся здесь и постарайся определить численность врага и выяснить, сколько полков движется в нашем направлении, а потом доложишь мне.
– Я так и сделаю, милорд.
Лорд Уттербак галопом ускакал, грязь полетела во все стороны из-под копыт его лошади, а я снова поднял подзорную трубу Липтона. Было совсем не просто определить численность врага, отличить знамена полков от флажков отдельных рот, которые использовали лейтенанты, или личных знамен рыцарей, лордов и других важных персон.
Я услышал голос Липтона у своего локтя.
– Как жаль, что капитан-генерал слишком рано бросил в бой кавалерию, – сказал пушкарь.
Я стиснул зубы:
– Атака задержала врага. Теперь мы должны попытаться снова остановить движение армии Клейборна.
– О да. – Голос Липтона стал задумчивым. – Но нельзя рассчитывать, что кавалерия успешно атакует дважды в течение одного дня. Даже если солдаты будут готовы, не справятся лошади.
Я был прекрасно знаком со своенравием лошадей.
– Сегодня ты полон оптимизма, – сказал я, посмотрев на него сверху вниз.
Он усмехнулся:
– Не беспокойся, юноша. У тебя отличная лошадь, и ты сможешь сбежать, если потребуется. А скакуны других кавалеристов устали, и с ними покончат раньше, чем с тобой.
Покончат из-за того, что Уттербак по моей инициативе повел кавалерию в атаку, исчерпав ее возможности на сегодня.
«Быть может, кампания проиграна из-за меня, – подумал я, – или даже война – из-за одной моей ошибки».
– Но это поле… – Липтон махнул рукой в сторону противника. – Здесь все будет иначе. Исход решит натиск копейщиков. Вражеская конница не рискнет форсировать кустарник, к тому же заросли защитят наших солдат от огня аркебуз. Мятежникам придется пустить в ход пики, и они либо прорвут наши линии обороны и мы сдадимся, либо отступят, а к нам придет помощь.
Однако помощь могла прийти – по моим подсчетам – не ранее чем через двенадцать часов.
– У тебя есть для меня другие, столь же вдохновляющие сюрпризы? – спросил я.
Он потер небритый подбородок почерневшей от пороха рукой:
– Тебе следует вдохновить пехоту, чтобы она не обратилась в бегство. Скажи им, что помощь уже в пути, и да простят тебе боги обман.
