Я вскочил в седло и отправился доложить лорду Уттербаку, но не успел и слова сказать, как выстрелило первое из орудий Липтона, сделав смелый первый выстрел в неравном состязании, за которым со своих позиций будут наблюдать обе армии. Не прошло и десяти минут, как послала в ответ свой снаряд первая вражеская пушка, и земля вздыбилась совсем недалеко от батареи Липтона. Я мог представить неизбежный исход и стиснул зубы.
– Неужели нельзя заставить замолчать эти пушки? – спросил я.
Лорд Уттербак посмотрел на меня.
– А как? – спросил он. – У врага их намного больше.
– «Камень, ножницы, бумага», – сказал я и, оставив свою лошадь недалеко от Уттербака, отправился на поиски Фладда и полковника Грейса. – Мы можем послать отряд драгун, чтобы они немного постреляли в канониров?
– У гнусных болванов нет поддержки! – сказал Фладд. – И мы наверняка сможем пустить им кровь.
– Сейчас они стреляют по нашей батарее, – возразил Грейс. – Но, если поменяют углы подъема и опустят дула пушек, чтобы вести огонь по нам, придется бежать, пока они не достали нас шрапнелью.
Я предупредил другие части, а также поговорил с Рутвеном и Беллом, и все единодушно передали драгун под мою команду. За нашими шеренгами, в траве, лежали доспехи, оружие и вещи, принадлежавшие убитым, там я нашел для себя легкую аркебузу, взял рог с порохом и коробочку с пулями и пыжами, перекинул через плечо патронташ, с которого свисали маленькие деревянные бутылочки с заранее отмеренным количеством пороха, и присоединился к отряду Фладда.
Изгородь, отделявшая нас от дороги и врага, заметно пострадала после сражения, и, хотя по-прежнему являлась серьезным препятствием для больших подразделений, маленький отряд мог легко ее преодолеть. Тем не менее пересечение зоны кустарника оставалось самым неприятным моментом из-за мертвых воинов мятежников, голых или раздетых до нижнего белья, тела которых оставили в терновнике, чтобы они стали дополнительным препятствием на пути противника.
Я осторожно выбрался из кустов на поле, усеянное трупами, и замер, заметив бездыханную женщину, раздетую догола и брошенную среди других мертвецов. Она выглядела очень молодо, и я попытался понять, что могло привести ее к такому печальному концу: пришла ли она сюда по велению любви, или в поисках приключений, или из верности Клейборну. Какая бы идея ни владела ею первоначально, все закончилось в мутной воде грязной канавы, и ее голое мертвое тело швырнули в бурую траву.
Мимо проскочил драгун, я пришел в себя, перевел взгляд на вражеские батареи и уже не сводил с них глаз, пока шел по полному мертвецов полю. Враги находились возле пушек на расстоянии в двести пятьдесят ярдов, полностью занятые стрельбой по нашей батарее, к тому же ветер сносил пороховой дым в их сторону, и мятежники не могли заметить, как мы бежали к ним через поле. Ядра с воем проносились над нашими головами. На расстоянии в сто ярдов мы поставили аркебузы на рогульки, а короткие карабины подняли к плечам. Я зарядил свое оружие и старательно прицелился в офицера, который держал в руке подзорную трубу.
– Тщательно выбирайте цель! – крикнул я, но многие уже открыли огонь, и я нажал на спусковой крючок.
Порох загорелся, ударила отдача, словно приклад карабина лягнул меня в плечо, как злобный осел. Я больше не видел того офицера, но не мог сказать с уверенностью, что именно я его подстрелил – мне никогда не хватало терпения в обращении со стрелковым оружием.
В горле у меня защипало от порохового дыма, но я быстро упер карабин прикладом в землю, потянулся за деревянной бутылочкой с порохом, вытащил пробку и высыпал содержимое в дуло. В коробочке также лежали на выбор стальные и свинцовые пули – канониры не носили доспехов, поэтому я взял свинцовую пулю, поместил ее в дуло и затолкал шомполом пыж. Затем взвел спусковой крючок и снова поднес оружие к плечу.
Я не привык перезаряжать карабин, поэтому остальные мои товарищи успели сделать по второму выстрелу, и, пока драгуны занимались перезарядкой, они смеялись и свистели, издеваясь над противником – канониры стреляли из огромных пушек, но ничем не могли нам ответить. Артиллеристы повстанцев бегали взад и вперед, кричали и совещались, а потом я увидел, как они начали разворачивать пушки в нашу сторону.
– Стреляем еще по одному разу! – крикнул я. – А потом бегом обратно к изгороди!
Я выстрелил, успев заметить, что мы еще никого не потеряли в ходе атаки, – и подал пример остальным, повернулся и поспешил к спасительным кустам, пока драгуны продолжали целиться в повстанцев, но, сделав каждый по выстрелу, последовали за мной. Очевидно, мы выбрали оптимальное время для отступления: краем глаза я увидел, что канониры заряжали в длинные дула своих пушек шрапнель.
