Как только помылся, я вновь повторил процесс, пока моя кожа не пылала от того, настолько тщательно я очищал ее, а ванная не наполнилась паром. Швы на моей руке от пулевого ранения доставляли неудобство, но, что удивительно, не болели. Шрам, что останется после этого, будет постоянным напоминанием, что я сделал, чтобы вернуть Тесс обратно. Я буду носить его на своем теле с гордостью.
К тому времени, когда я вошел в спальню вновь, одетый в джинсы и черную футболку, доктор уже омыл с Тесс с помощью Сюзетт и забинтовал ее грудь.
Он увидел, что я смотрю.
— У нее два сломанных ребра от кашля. Она сильно обезвожена и нуждается в курсе антибиотиков, чтобы вылечиться от пневмонии.
Пневмония.
Долбаные ублюдки-насильники.
Я просто не мог стоять спокойно. Я стиснул зубы, проводя руками по волосам, в то время пока ходил из стороны в сторону.
— Она должна находиться в больнице, но потому как вы не позволяете этого, мне придется оставить здесь двух медсестер, чтобы они обеспечивали постоянный уход.
Черт возьми, так и есть, я не позволил бы увезти ее в больницу. Ей необходимо было получать лечение здесь. Где имеется самая современная охранная сигнализация и команда парней, которые сначала готовы убить, а затем уже задать вопросы. Она больше никогда не выйдет из поля моего зрения.
— Сколько пройдет времени до того, как она вновь почувствует себя нормально?
Доктор наблюдал за мной с раздражением во взгляде, словно я был собакой больной бешенством, которая крутилась у его ужина.
— Время — лучший лекарь. Вам нужно проявлять терпение.
Я остановился на месте, смотря на него яростным взглядом.
— Не пудрите мне мозги. Как долго?
Он вновь обратил взгляд на Тесс, нанося обезболивающую мазь на ее неглубокие порезы и синяки, которые покрывали все тело.
— Это займет столько времени, сколько потребуется. До того момента, вам необходимо быть с ней нежным. Не торопить ее. Она будет очень хрупкой, когда наркотики полностью выйдут из ее организма. Ей будет необходим кто-то сильный и уравновешенный, а не... — Он прекратил наносить мазь на раны и поднял взгляд, указывая на меня тюбиком обезболивающего, — …а не такое дикое животное, которое выглядит так, будто готово вырвать ей глотку
Сюзетт двинулась вперед, гнев исходил от ее крошечного тела.
— Мой хозяин нашел ее и вернул обратно. Не смейте говорить, что он...
Я вскинул руку. Сюзетт была милой, но я не нуждался в ее вмешательстве.
— Я бы никогда не причинил ей вреда, доктор. Делайте то, что от вас требуется.
Сюзетт взглянула на меня со слезами в глазах, а я отвел взгляд в сторону. Я не мог смотреть на нее прямо сейчас. Только не тогда, когда так отчаянно цеплялся за свое здравомыслие. Если бы кто-то проявил ко мне жалость или же сочувствие, я, вероятно, сделал бы одну из двух вещей: или бы отчаянно избил их или бы разразился долбаными слезами.
А я не плакал.
Никогда.
Никто не сказал ни слова, когда доктор поставил капельницу и выписал Тесс курс антибиотиков.
— Без наличия результатов анализа крови, которые мы получим в течение пары дней, я точно не могу сказать, какой именно наркотик ей вводили, но я добавил пару медикаментов, которые нейтрализуют эффекты ломки. Она все еще будет чувствовать себя не очень хорошо, но переносить будет терпимо.
Терпимо? Я не желал, чтобы Тесс претерпевала это процесс. Я хотел, чтобы ее вылечили, и к ней вернулось хорошее самочувствие. Я хотел, чтобы она отдыхала в спокойствие, а не претерпевала нестерпимую боль.
— Дайте ей что-нибудь посильнее.
Доктор покачал головой.
— Я оценю ее состояние, когда она вновь придет в себя. Не учите меня, как мне делать мою работу, и тогда я не буду спрашивать у вас, как вы измазались в чьей-то крови. — Его взгляд ожесточился; между нами происходила словесная борьба желаний.
Сюзетт прочистила горло, тем самым нарушая тишину.
Я направился к окну, пристально смотря на улицу. Мне необходимо было сделать что-то, что не позволило бы мне сойти с ума.
Доктор не торопился с полным осмотром, затем он уделил свое внимание восстановлению пальца Тесс. Он поежился, когда развернул повязку.
— Кто, черт побери, были эти люди? — прошептал он.
Моя грудь преисполнилась гордости. Он использовал слово «были». Прошедшее время. Даже будучи идеальным доктором с его принципами, он отлично понимал, что ублюдки уже были мертвы.
Именно так. Я поджег спичку. Я облил их бензином. Украл их жизни и заставил полыхать пламенем на старом рыбном заводе в Рио.
Воспоминание о пылающем пламени помогли мне немного очистить разум от того, что я сделал. Как если бы я поставил огромную жирную точку в конце мрачного и тревожного предложения. Произошедшее там будет жить во мне вечно, но пламя помогло этому всему исчезнуть.
Доктор промыл руку Тесс в оранжевой обеззараживающей жидкости, и Сюзетт закрыла платком рот, издавая рвотный звук от ужасного зрелища. Она резко подскочила на ноги.
— Я, э... Я сейчас вернусь.
Франко отошел в сторону от дверного проема, позволяя Сюзетт покинуть комнату. Я показал ему жестом, что он тоже может идти. Он кивнул и удалился.
