— Ты в безопасности. Я не позволю, чтобы с тобой вновь что-то произошло.
Обещание источало вину. Он уже давал до этого мне обещание и нарушил его. Мои эмоции больше нельзя было рассмотреть — они были спрятаны за этой толстой стеной, я находилась здесь, не чувствуя ничего
Абсолютно ничего
Мое доверие к Кью было бесповоротно утрачено. Моя в вера в то, что он будет всегда здесь, рядом со мной — мой монстр в темноте — была потеряна.
Но в то же время, я понимала, что это ощущение должно было вырывать мне сердце, но я чувствовала только пустоту, холод, забвение.
Я хотела игнорировать холод, который чувствовала по отношению к нему. Я хотела, чтобы тьма и стена исчезли. Хотела помнить. Но если бы я позволила себе помнить, то умерла бы под гнетом вины. Погибала бы от всего совершенного мной.
Сосредотачиваясь на внутренних эмоциях, я забарабанила по двери недавно воздвигнутой башни, желая найти выход. Но из нее не было выхода. Не было ключа, чтобы выбраться на свободу. Что бы ни сделал мой разум, чтобы защитить меня, он отгородился от всего остального, что окружало меня
Мое сердце было закрыто и лишено чувств. То же самое сердце, которое сходило с ума от любви и отчаянного желания к Кью. Тот же самый орган, который был переполнен безумными ощущениями по отношению к мужчине, который хлестал меня, трахал, желал меня.
Теперь оно было опустошенной, ссохшейся вещью, бесполезно находящейся у меня в груди.
Кью скользнул рукой по моей щеке, избегая прикосновений к повязке на шее. Его подушечки пальцев невесомо скользнули вниз по руке, прежде чем он схватил меня за руку. Он вздрогнул, когда я сжала пальцы, чтобы избежать его прикосновения.
Я не желала, чтобы ко мне прикасались. Я не хотела контакта. Мне было не нужно это. Все, чего я желала, чтобы меня оставили в покое. Навсегда одну в моей башне, полностью лишенной чувств.
Боль отразилась в глазах Кью, когда он тяжело сглотнул. Легкой щетины, что покрывала его подбородок, было больше чем обычно, его волосы были взъерошенными и длинными. Он не сводил глаз с моей руки, прежде чем наклонился, нависая надо мной. Его рука прижалась к моим лопаткам, сжимая меня в сокрушительном объятии.
Я сжалась, когда меня заключила в свою хватку клаустрофобия, затем последовало напряжение, когда я принудила себя обеспечить ему комфорт. Я, может, и не хотела этого, но он хотел. А я не была настолько мелочной тварью, чтобы отказать ему в этом.
Каким-то образом я превратилась из Тесс, которая испытывала чувства, в бесчувственную копию, и у меня не было совершенно никакого желания становиться прежней. Тогда я бы не смогла пережить груз прошлого.
Кью сжал меня в объятиях сильнее, причиняя боль моим ребрам, потревожив ушибы. Я не отстранилась, но и не предприняла ответных действий, чтобы утешить его. Его большое тело жестко прижалось к моему, а все, на чем я могла сосредоточиться, так это на пустоте, в которой в данный момент пребывала моя душа. На пустоте, которая царила глубоко внутри меня. Благодаря которой мне больше не нужно было страдать.
Я заслужила в полной мере мучиться от боли. У меня не было права забывать все, что я сделала. Боль была моим пожизненным бременем.
Боль.
Внезапно состояние апатии исчезло, но за ним последовал резкий всплеск уничтожающей боли. Последствия приема наркотиков, кошмары от выполнения их приказов — все вернулось, нанося сокрушительные удары молотов, пронзая меня кольями.
— Нет, я не могу выносить этого!
Мое горло сжалось, легкие заполнились жидкостью, и я будто обезумила. Я не могла вернуться обратно. Я просто не могла пройти через это все вновь. Я хотела вернуться в мою башню. Я желала вернуться в пустоту и больше никогда не испытывать таких страданий.
Жуки застрекотали и увеличились в количестве, стремительно покрывая мое тело, их челюсти и лапки утягивал меня вновь в ад. Я пыталась бежать, но что-то крепко удерживало меня. Крепко удерживало, чтобы меня могли обнаружить насекомые.
